Читаем Музыкальные мифы. Книга 5 полностью

— Ну, вот и пришли, — сказал он задыхаясь, — за этим ледником широкая тропа. Она и приведёт прямо к хижине доброго правителя БЕКАРИЙЦЕВ... Отдохнём немного.

Услышав его слова, мальчики запрыгали и закричали от восторга. Ведь с непривычки столь длинный переход измотал многих: у СИ и МИ были стёрты ноги, у ФА болела голова. Все удивлялись выносливости старика ДИЕЗА.

Но пока ребята отдыхали, готовясь к последнему броску, ДИЕЗ отошёл в сторонку и подозвал к себе ЛЯ.

— Я, наверное, не смогу повести вас дальше — сил не хватит.

— Да что Вы, дедушка! Вы выглядите лучше любого из нас!

— Нет, это только кажется. На самом деле я уже задыхаюсь. А ведь надо подниматься ещё выше, вон к той ДЕСЯТИкилометровой ДЕЦИМЕ. — Он указал на огромную чёрную скалу, возвышающуюся над ледником.

— Я должен спуститься вниз — это будет не так трудно. А вот преодолеть ледник мне не удастся. Чувствую... Да и вам это будет нелегко. Обвяжитесь как следует верёвками и страхуйте друг друга... Кстати, я заметил, когда СИ и ДО стоят рядом, их силы будто удваиваются. Пусть они идут вместе. По-моему, то же у МИ с ФА.

ЛЯ растерянно смотрел на ДИЕЗА. «Как же так, — думал он, — Ведь мы заблудимся в этих горах».

Будто уловив его мысли, ДИЕЗ сказал:

— Не бойтесь, вы дойдете. Здесь не так много осталось. Главное, держитесь вон той ДЕЦИМЫ, на которой растёт громадная сосна, и всё будет в порядке. А там путь лёгкий. Я только единственного боюсь: как вы спуститесь обратно в ЛИДИЮ.

— Это как раз не сложно. Наш ДО наверняка запомнил дорогу. У него отличная память.

— Ну, тогда я не буду вас ждать здесь, а встречу внизу, там, где оставил АДАЖИО, — сказал ДИЕЗ. — Через полчасика трогайтесь в путь. А я тоже немного отдохну и отправлюсь обратно. Теперь пойдём к ребятам — они уже волнуются.

... И вот, держась за верёвку, ВОСЬМЫ ступили на ледник.

«Да, ДИЕЗ был прав, что не пошёл с нами», — подумал ЛЯ.

Ноги будто на коньках скользили по блестящему льду. Удержаться одному было практически невозможно. Только поддержка товарищей давала возможность хоть медленно, но всё же продвигаться вперёд.

Первым шёл СОЛЬ, он был самый сильный и выносливый. Осторожно ступая на лёд, проверяя его прочность, он продвигался на два, три шага, затем подтягивал верёвку и, уже держась за неё, это расстояние преодолевали остальные. Так шли довольно долго, и теперь оставалось совсем немного.

Чувствуя приближение конца пути, СОЛЬ решил идти чуть быстрее. Он стал делать не по два, три шага, а по пять, шесть. И вот, когда до ДЕСЯТИ метровой ДЕЦИМЫ оставалось каких-то пять-десять метров, ВОСЬМЫ услышали его внезапный крик, и СОЛЬ исчез из вида. Следующий за ним СИ остановился, как вкопанный, упёрся ногами и тут же почувствовал, как верёвка, связывающая его с СОЛЬ, дёрнулась и впилась в руки.

— Держись! — крикнул он, стараясь не потерять равновесия. ВОСЬМЫ вцепились руками в лёд и друг в друга, но это не помогло. Страшный рывок сбил СИ и всех остальных. Ребята покатились вниз, потянув за собой СОЛЬ, провалившегося в трещину. Его, повисшего на верёвке, швыряло о ледяные стены и сначала тянуло кверху, затем ударило о ледяной выступ. И тут СОЛЬ потерял сознание. Выступ спас жизнь ему и его друзьям. Воцарилась тишина, нарушаемая лишь шорохом скользящих льдинок да криками испуганных ВИВАЧЕЙ, огромных, но очень подвижных птиц, тучей взлетевших с соседних скал.

— СОЛЬ! — крикнул СИ. — Ты жив?

СОЛЬ молчал.

СИ слегка подёргал верёвку. Ответа не последовало.

— Давай, СИ, быстрей подтягивайся, — Крикнул ДО. — Может, он погиб?

СИ, держась за натянутую верёвку, подполз к трещине, заглянул в неё и увидел уступ. Верёвка уходила под него.

— Ребята, он застрял. Нужно вытаскивать.

— Спускайся, мы поддержим тебя, — крикнул ЛЯ. — Сейчас подтянемся.

СИ осторожно стал спускаться в ледяной провал.

— Я на выступе, он крепкий, — донёсся снизу его глухой голос.

— А СОЛЬ? Где СОЛЬ? Его видишь? — крикнул ЛЯ.

— Нет пока. Сейчас...

СИ лёг на выступ и заглянул вниз. Он увидел глубокую пропасть, по дну которой бежал ручей. Под самым выступом болтались ноги СОЛЬ.

— СОЛЬ, ты жив? — крикнул СИ.

Ответа опять не последовало.

— Ребята! Он здесь. Висит. Но ничего не отвечает.

— А вытащить его можно? — крикнули сверху.

— Попробую! Надо ослабить его верёвку!

Верёвку удалось немного освободить, и СОЛЬ, перестав упираться в выступ, безжизненно повис над пропастью.

— Стойте! — крикнул СИ.

Свесив ноги, он попытался оттолкнуть верёвку от уступа, и это ему сразу удалось.

— Тяните, но потихоньку! — крикнул он друзьям...

...Наверху мальчики отнесли на руках СОЛЬ к подножию ДЕЦИМЫ, и там он очнулся. Его вид был ужасен — весь в ссадинах и кровоподтёках, с глубокими ранами на голове и спине.

Самостоятельно идти СОЛЬ уже не мог. Поэтому ВОСЬМЫ положили его на плащ и понесли.

ДИЕЗ был прав: тропа, которую они увидели, оказалась широкой и удобной. Уже скоро ВОСЬМЫ перевалили хребет, и их глазам неожиданно открылась чудесная картина.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Мик Джаггер
Мик Джаггер

Мик Джаггер — живая легенда и многоликая икона современной культуры. 2013 год явился для него этапным во многих смыслах: вечному бунтарю исполнилось 70 лет, The Rolling Stones завершили самое громкое в своей истории мировое турне, призванное отметить полувековой юбилей группы, и вдобавок было объявлено, что скоро «сэр Мик» станет прадедушкой. Интерес к его личности огромен, как никогда, однако писать историю своей жизни бывший дебошир, а ныне рыцарь Британской империи категорически отказывается. Что же, приходится за него это делать другим, и новейший труд Филипа Нормана, прославившегося биографиями The Beatles, The Rolling Stones и Джона Леннона, — наиболее исчерпывающий в своем роде. Итак, вы узнаете, как сын простого учителя физкультуры и тихий фанат черного блюза превратился в кумира всемирного масштаба и постоянного героя скандальной хроники, как перед ним падал на колени Стивен Спилберг, а его детей нянчил Энди Уорхол…

Филип Норман

Биографии и Мемуары / Публицистика / Музыка / Документальное
Песни, запрещенные в СССР
Песни, запрещенные в СССР

Книга Максима Кравчинского продолжает рассказ об исполнителях жанровой музыки. Предыдущая работа автора «Русская песня в изгнании», также вышедшая в издательстве ДЕКОМ, была посвящена судьбам артистов-эмигрантов.В новой книге М. Кравчинский повествует о людях, рискнувших в советских реалиях исполнять, сочинять и записывать на пленку произведения «неофициальной эстрады».Простые граждане страны Советов переписывали друг у друга кассеты с загадочными «одесситами» и «магаданцами», но знали подпольных исполнителей только по голосам, слагая из-за отсутствия какой бы то ни было информации невообразимые байки и легенды об их обладателях.«Интеллигенция поет блатные песни», — сказал поэт. Да что там! Члены ЦК КПСС услаждали свой слух запрещенными мелодиями на кремлевских банкетах, а московская элита собиралась послушать их на закрытых концертах.О том, как это было, и о драматичных судьбах «неизвестных» звезд рассказывает эта книга.Вы найдете информацию о том, когда в СССР появилось понятие «запрещенной музыки» и как относились к «каторжанским» песням и «рваному жанру» в царской России.Откроете для себя подлинные имена авторов «Мурки», «Бубличков», «Гоп со смыком», «Институтки» и многих других «народных» произведений.Узнаете, чем обернулось исполнение «одесских песен» перед товарищем Сталиным для Леонида Утесова, познакомитесь с трагической биографией «короля блатной песни» Аркадия Северного, чьим горячим поклонником был сам Л. И. Брежнев, а также с судьбами его коллег: легендарные «Братья Жемчужные», Александр Розенбаум, Андрей Никольский, Владимир Шандриков, Константин Беляев, Михаил Звездинский, Виктор Темнов и многие другие стали героями нового исследования.Особое место занимают рассказы о «Солженицыне в песне» — Александре Галиче и последних бунтарях советской эпохи — Александре Новикове и Никите Джигурде.Книга богато иллюстрирована уникальными фотоматериалами, большая часть из которых публикуется впервые.Первое издание книги было с исключительной теплотой встречено читателями и критикой, и разошлось за два месяца. Предлагаемое издание — второе, исправленное.К изданию прилагается подарочный диск с коллекционными записями.

Максим Эдуардович Кравчинский

Музыка
Моя жизнь. Том I
Моя жизнь. Том I

«Моя жизнь» Рихарда Вагнера является и ценным документом эпохи, и свидетельством очевидца. Внимание к мелким деталям, описание бытовых подробностей, характеристики многочисленных современников, от соседа-кузнеца или пекаря с параллельной улицы до королевских особ и величайших деятелей искусств своего времени, – это дает возможность увидеть жизнь Европы XIX века во всем ее многообразии. Но, конечно же, на передний план выступает сама фигура гениального композитора, творчество которого поистине раскололо мир надвое: на безоговорочных сторонников Вагнера и столь же безоговорочных его противников. Личность подобного гигантского масштаба неизбежно должна вызывать и у современников, и у потомков самый жгучий интерес.Новое издание мемуаров Вагнера – настоящее событие в культурной жизни России. Перевод 1911–1912 годов подвергнут новой редактуре и сверен с немецким оригиналом с максимальным исправлением всех недочетов и ошибок, а также снабжен подробным справочным аппаратом. Все это делает настоящий двухтомник интересным не только для любителей музыки, но даже для историков.

Рихард Вагнер

Музыка
Хардкор
Хардкор

Юбилею перестройки в СССР посвящается.Этот уникальный сборник включает более 1000 фотографий из личных архивов участников молодёжных субкультурных движений 1980-х годов. Когда советское общество всерьёз столкнулось с феноменом открытого молодёжного протеста против идеологического и культурного застоя, с одной стороны, и гонениями на «несоветский образ жизни» – с другой. В условиях, когда от зашедшего в тупик и запутавшегося в противоречиях советского социума остались в реальности одни только лозунги, панки, рокеры, ньювейверы и другие тогдашние «маргиналы» сами стали новой идеологией и культурной ориентацией. Их самодеятельное творчество, культурное самовыражение, внешний вид и музыкальные пристрастия вылились в растянувшийся почти на пять лет «праздник непослушания» и публичного неповиновения давлению отмирающей советской идеологии. Давление и гонения на меломанов и модников привели к формированию новой, сложившейся в достаточно жестких условиях, маргинальной коммуникации, опутавшей все социальные этажи многих советских городов уже к концу десятилетия. В настоящем издании представлена первая попытка такого масштабного исследования и попытки артикуляции стилей и направлений этого клубка неформальных взаимоотношений, через хронологически и стилистически выдержанный фотомассив снабженный полифонией мнений из более чем 65-ти экзистенциальных доверительных бесед, состоявшихся в период 2006–2014 года в Москве и Ленинграде.

Миша Бастер

Музыка