Читаем Муравьиный Царь полностью

И вот новоиспеченные друзья, оставив холм, двинулись не спеша к деревне. По дороге их беседа ни на минуту не прерывалась, но о себе загадочный бог не говорил ни слова.

16

Его святость сын божий сидел, по своему обыкновению, у пылающего камина и грел ревматические старые кости, когда дверь его кабинета внезапно распахнулась и перед его светлыми очами предстал протер Мельгерикс. Лицо его было бледно и взволнованно.

— Ваша святость!..

— Что случилось, беспорочнейший? Почему входишь не по уставу?

— Ваша святость, прибыл Канир! Случилось что-то ужасное! Он рвется к вам, но вид у него…

— При чем тут вид? Введи сейчас же доктора Канира! — сердито сказал гросс и повернулся в кресле так, чтобы видеть дверь.

И вот по знаку протера Мельгерикса в кабинет, шатаясь, вошел доктор Канир. Вернее, не сам Канир, а его жуткий призрак — истерзанный, грязный, взлохмаченный. Призрак несколько секунд стоял с выпученными глазами, ловя воздух перекошенным ртом, потом вдруг грохнулся на ковер и, завывая и всхлипывая, медленно пополз к гроссу.

— Что такое? Что случилось?! — вскричал сын божий, взволнованно ерзая в своем кресле.

Доктор Канир, схватив полу мантии гросса, принимается покрывать ее лобзаниями и слезами. Протер Мельгерикс стоит в стороне и наблюдает эту сцену с брезгливой гримасой на лице. Впрочем, его бледность говорит о том, что он тоже взволнован.

Гросс с явным отвращением вырвал из рук Канира полу мантии и легонько пнул его туфлей в лоб.

— Это безобразие, доктор Канир! Извольте взять себя в руки! Это просто безобразие какое-то! Вы расстраиваете меня, а мне врач запретил расстраиваться! Слышите?!.

— Теперь… теперь… уже все равно… — с трудом выдавил из себя Канир, стараясь подавить рыдания.

— Почему все равно? Что случилось? Говорите толком и перестаньте выть! Я не могу это больше слышать!.. Что произошло? С чудом что-нибудь натворили?

— И с чудом… — всхлипнул Канир и поднялся на колени. — Ливень… ливень, ваша святость, совершенно уничтожил поля… Во всей провинции!

— И из-за этого вы так убиваетесь, сын мой? Стыдно! — гневно воскликнул сын божий.

Он повернулся к Мельгериксу и сделал ему какой-то знак рукой. Протер тотчас же подошел к богато инкрустированному шкафчику, вынул оттуда бутылку с темной жидкостью и объемистый бокал. Наполнив бокал до краев, он поднес его Каниру.

— Выпейте, ведеор доктор! Это подбодрит вас!

Канир принял бокал из холеных рук протера, осушил его весь до дна и сразу заметно успокоился. В лице у него появилась краска, в глазах некоторая осмысленность. Отодрав от щеки свою искусственную бородку и отбросив ее на ковер, он начал докладывать:

— Согласно договору, ваша святость, ведеор Браск устроил чудо в Марабранской провинции. Все было тщательно приготовлено, и место для аппарата было выбрано удачно — близ деревни Аркотты. Это было великолепное чудо, ваша святость! Багровые тучи, потом глубокий мрак, как в преисподней, потом ужасающий ливень с чудовищными громами и молниями. Я сидел, в автомобиле и молился богу единому, чтобы автомобиль не унесло в море потоками воды или не поразило огнем небесным. Потом все кончилось, и я увидел размытые поля. Его беспорочество протер Мельгерикс собрал в десять раз больше молящихся, чем требовалось… Да, да, ваше беспорочество, я говорил вам… Но это не главное, ваша святость! Не бедствие крестьян так растерзало и испепелило мою душу…

— А что же? Говорите, доктор!

— О, ваша святость! Вы единственный наш заступник в эту страшную годину! Кому, как не вам, сыну… Но нет, нет, язык мой немеет, и сердце холодеет в груди. Мне страшно подумать об этом, не только говорить, — последние слова Канир произнес совсем шепотом и при этом вновь покрылся смертельной бледностью.

— Именем бога единого, отца моего небесного, заклинаю вас, доктор! Говорите! Ашем табар! Говорите! — закричал гросс сардунский и, выхватив из складок мантии золотой символ бога единого — круг со схемой солнца на украшенной рубинами рукоятке, — поднял его над головой в сухоньком кулачке.

— Не надо, ваша святость! Не надо! Не поминайте его!.. Он… здесь! — завизжал Канир, с ужасом отшатываясь от гросса.

— Кто здесь? О ком вы говорите?!

— Тот… тот, кому служит священная гирляндская община! Тот, чьим сыном нареченным вы состоите на Земле!.. Я видел его, ваша святость! Он ослепил меня своим лучезарным величием! Он оглушил меня своим громовым голосом! Он пришел судить и карать… О, горе нам, горе…

Гросс нахмурился, опустил руку с солнечным символом и посмотрел на своего секретаря. Лицо протера было замкнутым, но настороженным. Сын божий снова перевел взгляд на Канира.

— Вы явно больны, сын мой… Вам нужен покой и врач… — произнес он неуверенно.

— Нет, ваша святость, нет! Я совершенно здоров! — закричал доктор. — Умоляю вас, не обращайте внимания на мой вид и на мое поведение… Я просто глубоко потрясен. Я спешил известить вас, ваша святость… Он явился, явился! Это может подтвердить и ведеор Браск!..

Гросс снова посмотрел на Мельгерикса:

— Что ты скажешь на это, беспорочнейший?