Читаем Муравьиный Царь полностью

Старик в сверкающей ризе и перепачканный грязью молодой крестьянин в майке уже поднимались по склону холма. Подпустив их шагов на двадцать, ведеор Браск вынул изо рта сигару и зычно крикнул:

— Эй вы, что вам тут надо?!

Старик не ответил и продолжал взбираться на холм. Крестьянин от него не отставал.

— Вы оглохли?! — снова заорал Куркис Браск. — Сюда нельзя! Здесь происходит съемка фильма! Слышите? Уходите сейчас же обратно!

Однако и на сей раз старик не обратил ни малейшего внимания на эти грозные окрики. Уставившись Куркису Браску прямо в лицо своими огромными черными глазами, он подходил все ближе и ближе, величественный, невозмутимый, суровый…

— Сумасшедший какой-то, — проворчал Куркис Браск смущенно и счел разумным ретироваться на всякий случай к машине.

Через минуту сюда подошел и странный старик со своим молодым спутником.

Куркис Браск, развалившись на крыле автомобиля, преспокойно попыхивал сигарой и с самым независимым видом осматривал пришельцев.

Узнав в молодом крестьянине того самого безбожника, которому он недавно уплатил пятьдесят суремов за уход с холма, ведеор Браск уже раскрыл было рот, чтобы разразиться справедливым негодованием, но его опередил старик в мантии.

Старик начал говорить. При первых же звуках его голоса Куркис Браск прикусил язык, выронил сигару в грязь и уставился на старца вытаращенными глазами.

— Что вы тут наделали, негодяи?! — загремел старик, широким взмахом указав на опустошенные поля.

— А вы кто такой? — взвизгнул Куркис Браск и, вскочив на ноги, принял оборонительную позу. — Какое ваше дело, чем мы тут занимаемся?! Убирайтесь отсюда, пока я не вышел из себя и не оттаскал вас за вашу дурацкую белую бороду!

— Молчать!! — оглушительно рявкнул старец. — Я тебе покажу, червяк ты ничтожный, кто я такой! Я — бог единый! Я вседержитель неба и земли! Я создатель и повелитель вселенной! Я пришел сюда судить и карать таких мерзавцев, как ты и твои сообщники!

Доктор издал горлом жалобный писк подстреленного зайца и юркнул в машину. Перепуганный, бледный Куркис Браск шмыгнул на сиденье водителя и захлопнул за собой дверцу. К счастью, мотор удалось запустить сразу. Мощный лоршес взревел и рывком снялся с места. Колеса отчаянно буксовали в грязи, но машина все же двигалась вперед, вниз с холма. Минут пять она барахталась в вязкой глине проселка, но потом, добравшись наконец до шоссе, сразу развила предельную скорость и умчалась прочь, на север, по направлению к далекой Сардуне.

Проводив беглецов суровым взглядом, старец обернулся к своему юному спутнику и самодовольно прогудел:

— Как я их, однако, напугал, друг Дуванис! А? Да и шутка ли сказать: сам бог единый явился на Землю!

Дуванис посмотрел на старца с недоверием:

— Вы по-прежнему утверждаете, ведеор, что вы бог единый?

— По-прежнему, сынок, по-прежнему.

— Но в таком случае, ведеор, за что же вы ругали этих киношников? Они и вообще-то ни при чем, а если вы бог, то тем более. Ведь если вы бог, то значит, вы сами все это тут и натворили!..

— Постой, друг Дуванис! Дело тут немного посложнее, чем тебе представляется. Что я бог — это верно. Но тут надо разобраться. Один умница как-то заявил, что бог настолько всемогущ, что может даже не существовать. Это очень остроумная мысль. Но дело, друг Дуванис, не только в том, существует бог или не существует. Люди умные, честные и смелые, так же как и ты, просто не признают никакого бога и руководствуются в жизни только совестью и разумом. И все же, несмотря ни на что, идея бога существует, она сильна еще и может развратить еще многие умы и сердца. А бог? Бог, милый ты мой, это пустое и нелепое измышление…

— Но тогда… тогда кто же вы, собственно, ведеор?! — вскричал Дуванис, совершенно сбитый с толку.

— Я?… Ну как тебе сказать… Я, если хочешь, воплощение бога. Не идеи бога — идеи вредной и нездоровой, — а именно бога, а следовательно, сам по себе я ровно ничего не значу. И в преступлении этом, свидетелем которого ты был, я отнюдь не повинен. Это твои киношники натворили. Они и меня-то, так сказать, вызвали из небытия, только я не знаю пока, кому и для чего это понадобилось.

— Они ведь тоже не ожидали, что вы явитесь, — заметил Дуванис.

— Верно, не ожидали, потому что не ими я задуман. Они лишь орудие.

— А кто вас задумал?

— Не знаю… Придет время, и он подаст мне знак. Тогда я и познакомлюсь с ним…

— Как это все странно и непонятно! — с горьким вздохом признался Дуванис.

— Не все сразу, друг мой, — уклончиво ответил старец. — Постепенно поймешь, что к чему. А теперь, голубчик, веди-ка меня к себе в гости, а то эта мантия с бриллиантами все плечи мне отдавила!

— Ладно, ведеор, идемте. Я буду рад принять вас у себя. И Калия будет рада. Калия — это жена моя… Только она у меня еще темная. Верит в бога единого и ничем ее не проймешь! Боюсь я, как бы она по темноте своей не причинила вам беспокойство. Может, не говорить ей, что вы бог, а?

— Нет, Дуванис, обманывать нехорошо. Скажем ей все как есть, а заодно уж и просветим ее. Так будет лучше…

— Как вам угодно, ведеор…