— Иди за дома сейчас, лист с собой неси, — слышался мне мягкий голос женщины, — он не отпустит просто так. Тебя как зовут? Слышишь? — её голос становился всё тише, и походил на отдалённое негромкое эхо. — Лёнька не первый был, просто время пришло. Десять лет — срок.

Дальнейшие её фразы запомнились мне совсем смутно, поэтому я не ручаюсь за их достоверность, но если моя расшатанная психика всё-таки не смазала эти воспоминания моими собственными мыслями и домыслами, то далее женщина говорила, что кто-то, некий Владыка, обычно заманивает к себе в усадьбу детей, но в этот раз ему повезло и жертва сама раскрыла шторы.

Окончательно прийти в себя я смог только после того, как по моему лицу забегали прохладные слёзы летнего дождя. Сидя, прислонившись спиной к дереву, я трепал в руках отсыревший кленовый лист и с тревогой поглядывал на щель между двумя домами, именно там располагались полуразваленные ворота большого заброшенного участка с мрачным домом, в который мне предписывалось явиться.

Это было невероятно сложным решением. Будь я в тот момент в здравом рассудке, то сию же секунду бросился бы прочь со старой улицы, теперь ставшей мне омерзительной. Но голова моя в то мгновение была будто налита тяжёлым свинцом, не дающим хода мыслям. Колени тряслись, подобно тому листу, что я держал в руках, и что подобно компасу, вёл меня прямиком в усадьбу своего хозяина, в дом загадочного Владыки.

Трудно описать то поистине потрясающее и одновременно ужасающее своим видом место, в котором я оказался, миновав полуразрушенные ворота. Участок, вымоченный в вязкой тошнотворной атмосфере неминуемого приближения мучительной смерти, встретил меня колючей тишиной, ужасающей больше, чем вопль неведомого монстра прямо над ухом.

Пройдя по запущенному, поросшему травой саду, я добрался до двери дома, держащейся на одной проржавевшей петле, поднялся по раскрошенным от времени бетонным ступенькам, взялся за железную ручку с мерзким зеленоватым налётом и мгновенно, как от сильного удара током, отлетел на несколько метров назад. Дверь приоткрылась, и из-за неё на меня посмотрел хмурый Гришка, черты его лица немного изменились, щёки впали, уголки губ расслабленно опустились и лишь грозный взгляд выдавал нечеловеческую обиду и смертную тоску.

— Рано тебе, я первый его увидел, — сказал он, и глаза его вдруг замерцали белым.

Вне себя от испуга, я поднялся с земли и вжался спиной в кирпичную кладку ворот.

— Съедят мне душу, — вновь заговорил Гришка, но в этот раз громче и неестественнее, будто звук исходил не изо рта, а от самой его бледной фигуры, выглядывающей из чёрного проёма мрачного дома.

Пятясь назад, отступая в проём ворот, готовый к мгновенному побегу, я вдруг замер в холодном оцепенении, увидев, как из-за спины моего бывшего друга фигурным вихрем начали вырываться сотни жёлтых кленовых листьев. С шелестом слетаясь в центр заросшего сада, они формировали собой фигуру невысокого мужчины в одеянии, напоминающем военную шинель. И я клянусь, что слышал в этом мерзком шелесте одно слово: Слурп, Слурп!

Крик вырвался у меня из груди, разорвав удушающие цепи липкого страха, и я, что было силы, рванул за ворота в сторону своего дома. Улицу я покинул поздней ночью, вернувшись на первое время в родительский дом. И хоть был велик соблазн отодвинуть штору на кухне, чтобы убедиться в замене лица маленького Лёньки на лицо взрослого Гришки, я всеми силами воспротивился ему и ушёл ни с чем, оставив тайну лица в окне неразгаданной.

***

Если мои расчёты верны, то на следующей неделе со всех описанных выше злополучных событий минует пугающий десятый год. Конечно, в своей новой квартире я тысячу раз смотрел в кухонное окно поздно ночью, и, естественно, никого там не обнаруживал. Однако история с Владыкой листьев не окончена, я знаю, что, взглянув на Лёньку, поставил себя в неописуемую ужасную очередь. И нет, Владыка не забыл про меня, в противном случае, кому придёт в голову ежегодно подбрасывать в мой новый почтовый ящик свежий кленовый лист?

Облегчит ли тот шаг, на который я решаюсь уже несколько дней, мою нелёгкую участь или наоборот, поможет неведомому ужасу задачу прибрать к рукам мою измученную душу, — я не знаю. Но из двух зол всегда предпочтительнее выбирать меньшее, так или иначе, одно только имя — Владыка листьев — страшит меня куда больше, чем крепкая, мерно покачивающаяся на вмонтированном в стену турнике… петля. По крайней мере, решить всё самому здесь и сейчас гораздо проще, чем сидеть и ждать, пока заброшенный дом за полуразрушенными воротами позовёт меня к себе. Прощайте.

2021

Выброс зла