Читаем Москва - столица полностью

Свое название башня получила от находившейся здесь иконы Благовещения и одноименной церкви, пристроенной к башне в начале XVIII в. В дальнейшем она и вовсе превратилась в церковный придел. Бойницы в ее стенах были растесаны до размеров окон. В дозорной вышке устроена колокольня с семью колоколами. Флюгер заменен крестом.

Свой первоначальный вид башня приобрела в 1933 г., когда была разобрана церковь, восстановлены бойницы и флюгер.

Еще более богата история Тайницкой башни, которая заменила собой древние Шишковы ворота белокаменного Кремля — съезд к реке, торговой пристани, к центральной — Соборной площади Кремля.

В изломе кривой, по которой вогнута внутрь Кремля его южная стена, Тайницкая башня заняла место рядом с углом излома. С нее удобно просматривался весь разворот стены от нынешнего Большого Каменного до Москворецкого моста. Кроме потайного хода к реке на случай осады она имела и другой «тайник» — колодец. К тому же Тайницкая башня была проездной — о находившихся в ней воротах напоминает неглубокая арка на фасадной стене. Своим силуэтом башня отмечает со стороны Замоскворечья центр кремлевского ансамбля.

В течение всего последующего столетия Тайницкие ворота вместе со Спасскими и Троицкими оставались главными для Кремля. Поэтому в 1585 г. все они имели городские часы. Уже после Смутного времени, в 1613—1614 гг., документы отмечают, что при Тайницких курантах состоит собственный «часовник» — часовых дел мастер для наблюдения и «бережения».

«Часовники» были, по существу, первыми русскими механиками, изобретавшими и механизмы, самые разнообразные по назначению, но чаще всего связанные с потребностями сельского хозяйства. Один из таких мастеров, Моисей Терентьев, сделал в 1665 г. долгое время успешно действовавший «молотильный образец» — оригинальное устройство для обмолота зерна с помощью воды. Современники отдавали ему предпочтение перед системой другого «молотильного образца» — «часовника» Андрея Крика. В 1666 г. Моисей Терентьев получает сразу несколько заданий — сделать три «образца»: «как молотить гирями и колесами без воды», «как воду провесть из пруда к виноградному саду» и «как воду выливать из риг гирями ж и колесы». Правда, речь здесь шла об опытном хозяйстве в царском подмосковном селе Измайлове, получившем у историков название «русской сельскохозяйственной академии XVII века», но важно то, что мастер принял заказ и сумел его выполнить.

Насколько распространенным и привычным для Московского государства было это ремесло, можно судить по примеру «часовника» Якова Иванова Кудрина, работавшего в конце XVII в. в Кремле. Крестьянский сын из деревни Бокарицы Архангелогородского уезда, обучался он часовому делу да, кстати, и иконному мастерству не в столице, а у монаха глухой Пертоминской пустыни, а затем «по мастерству своему», как определяют документы, был направлен в Кремль к часовым делам.

Тайницкие куранты просуществовали до 1674 г., после чего были разобраны. Однако слишком привычные для москвичей часы появились на башне снова. На этот раз использовали «машину» — механизм, снятый с так называемой Меншиковой башни, иначе церкви Архангела Гавриила при дворе Александра Даниловича Меншикова у Мясницких ворот. По указу 1734 г. куранты были смонтированы на Тайницкой башне, причем к 26 колоколам их «музыкального играния» было подобрано еще 8 басовых колоколов.

Соображения военной безопасности заставили разместить на более близком расстоянии друг от друга башни Петровскую, Первую и Вторую Безымянные. Они, как воины, подтянулись к тому углу кремлевской стены, откуда открывалась дорога в самые беспокойные и опасные южные степи. Новоспасский монастырь, Симонов монастырь и Коломенское встанут в этом направлении как защитники и неусыпные сторожа столицы. А в судьбе трех кремлевских башен неразрывно сплетутся события истории военной и гражданской.

1547 г. — очередной, перекинувшийся на Кремль московский пожар. Казалось бы, в чем его опасность для каменных защитных сооружений, но в погребах и тайниках всех трех башен запас пороха. Одним за другим следуют страшные взрывы. Современник свидетельствует: «Высоко взлетали на воздух части стен и башен, их осколками был засыпан весь берег Москвы-реки». Россыпь осколков осталась на годы, зато повреждения исчезли с необычайной быстротой.

1612 г. — Петровская башня разрушена выстрелами из пушек польско-шведских частей и снова восстановлена. Собственно Петровской она стала называться только в ХVIII в., когда внутри башни была устроена одноименная, перенесенная из упраздненного в Кремле подворья Угрешского монастыря церковь.

В пожаре 1737 г. сгорело покрытие всех кремлевских стен в виде двускатной деревянной кровли. В новых условиях его не представлялось необходимым восстанавливать. Но и в этом обновленном виде южной стене не удалось дожить до наших дней.