И все же даже Мясниковские капиталы не могут выдержать испытания 1812 г. Выгоревший Пашков дом остается не восстановленным. Как вспоминала современница, «весь город по сю сторону Москвы-реки был точно как большое черное поле, со множеством церквей, а кругом обгорелые остатки домов; где стоят только печи, где лежит крыша, обрушившаяся вместе с домом; или дом цел, сгорели флигели; в ином месте уцелел один флигель». В ее же рассказах есть упоминание и о Пашкове доме. В З0-х гг. прошлого столетия он все еще стоял пустой, с заколоченными окнами. Сад зарос. Пруды заглохли. Вольеры с птицами опустели, а то и вовсе исчезли. Новая жизнь дома началась только после приобретения его государством для размещения Румянцевского музея. Двор великой московской княгини Софьи Витовтовны стал местом рождения первого московского публичного музея.

Живой памятью о тех далеких годах осталось только недавно восстановленное название переулка за Государственной республиканской библиотекой — Ваганьковский. И проездов около одноименного кладбища. Ваганьково словно раздвоилось. Старое было селением разного рода потешников, от псарей, сокольников, тех, кто разводил боевых петухов — кречетов, до музыкантов, скоморохов: «ваганить» значило «потешать». К тому же сходились сюда москвичи на кулачные бои, бились стенка на стенку, устраивали гулянья и игрища.

Легенды? Нет, действительно был в Ваганькове Псаренный двор, были музыканты и народные игрища. При Иване Грозном церковный Стоглавый собор осудил звучавшие у Ваганькова любимые народом органы — случалось, привозили их сюда по нескольку десятков. В мае 1628 г. царь Михаил Федорович запретил местные народные гулянья — «безлепицы». Его отец, патриарх Филарет, и вовсе установил наказание кнутом за кулачные бои и борьбу.

Когда же выяснилось, что угроз и запретов недостаточно, Псаренный двор вместе с псарями, конными и пешими, был переведен в 1631 г. за речку Пресню. По дороге из Москвы, которая и стала называться Ваганьковской (нынешняя улица Красная Пресня), расположились друг за другом «государев новый сад», большая мельница и за вторым мостом Псаренный двор — собственно Новое Ваганьково.

Факты существовали, но никак не решали начинавших возникать вопросов и сомнений. Название первоначального, Старого Ваганькова — не появилось ли оно в действительности много раньше великокняжеских и народных потех: связанное с собственно урочищем? И почему утвердился в нем, как объясняют многие справочники, вологодский оборот «ваганить», незнакомый в других русских уделах, тогда как повсюду были известны ваганы — те, кто жил у притока Северной Двины реки Ваги? Еще в XI в. проникли к ваганам новгородцы. Позже завязались у ваган связи с Москвой, а царь Федор Иоаннович подарил эти земли как дорогой подарок своему любимцу Борису Годунову. Так не память ли о северянах — ваганах осталась жить и в названии московского урочища? Московская земля неохотно раскрывает свои тайны.

ПО СТЕНАМ И БАШНЯМ КРЕМЛЯ

«Град Москва велик и чуден... кипяще богатством и славою, превзыде же вся грады в Русской земле честию многою», — писал летописец после Куликова поля. Какой бы дорогой ценой ни досталась победа на Куликовом поле, как бы скоро после нее Москва ни подверглась новому налету и истреблению со стороны Орды, случилось главное — зародилось чувство общности народной, национальное самосознание. Они-то становятся почвой для блистательного расцвета культуры. Складывается московское летописание, а рядом с ним эпические литературные образы «Сказания о Мамаевом побоище» и «Задонщины». В иконописи выступают такие мастера, как Андрей Рублев, Даниил Черный, Прохор с Городца, в архитектуре — выдающиеся строители, почти каждый из которых был причастен к работам в обновлявшемся Кремле.

При великом князе московском Иване III Васильевиче служит Антон Фрязин, точнее — просто Антон, потому что «фрязин» означало по-русски «итальянец». Монетный мастер по профессии, он становится доверенным лицом князя, успешно справляется с множеством самых разнообразных поручений. Особенно успешным оказались его выступления в качестве дипломата. Во многом именно ему Иван III обязан был своей второй женитьбой на наследнице византийских императоров Зое-Софье Палеолог.

Не было за душой у красавицы гречанки ни богатого приданого, ни отеческих владений. Соблазнить московского князя удалось Риму и Ватикану другим — родством с византийским императорским домом, пусть призрачными правами бесприданницы на некогда великий престол. Посланный со специальной миссией в Италию, Антон Фрязин успешно завершает сватовство: принцесса со своей свитой направляется в далекую и загадочную для нее Москву.