Читаем Москва - столица полностью

В 1770-хгг., в связи с предполагавшимся строительством в Кремле по проекту В.И. Баженова грандиозного дворца, башни и стена между Беклемишевской и Благовещенской башнями были разобраны. Задуманный ансамбль должен был включить весь кремлевский холм и часть реки. По счастью, с разобранных частей предварительно сняли чертежи, и, когда от баженовского проекта отказались, их стало возможным восстановить. Работы велись под руководством прославленного московского зодчего М. Ф. Казакова. И все же избежать отступлений от первоначального вида стен не удалось. Вторая Безымянная башня лишилась находившегося в ней проезда. Тайницкая потеряла свою отводную стрельницу — соединенную с ней переходом, вынесенную далеко вперед малую башню. В 1862 г. отводная стрельница была все же восстановлена, но снова и окончательно разобрана в 1930 г., когда засыпали и тайник-колодец.

Петровская башня была еще раз повреждена наполеоновской армией и дошла до наших дней в том виде, который придал ей после восстановления архитектор О. М. Бове.

...В волнах зелени, щедро заливающей здесь подошвы стен, в ярком кипении облаков ее порыв ввысь кажется неудержимым. Беклемишевская башня — творение Марко Руффо. Впрочем, не его одного. Если говорить о привычном для нас образе, вписавшемся в силуэт Кремля и панораму Красной площади, он создавался не сразу и не одним зодчим. Могучий и стройный цилиндр башни, редко прорезанный щелями бойниц, венчает легкий, летящий к небу шпиль из сменяющих друг друга многогранников и покрытых цветной черепицей шатров, сооруженный, как и все завершения кремлевских башен, почти век спустя — в 1670-х гг. Свое название башня получила от располагавшегося поблизости двора могущественных бояр Беклемишевых и служила долгое время государственной тюрьмой. Среди ее узников оказался и незадачливый венецианец Тревизани, которого царский сват Антон Фрязин не сумел препроводить к хану.

Сам боярин Никита Беклемишев был доверенным человеком великого князя Ивана III. По его поручению успешно ездил с посольством к крымскому хану. Сын боярский Иван Никитич унаследовал дипломатические способности отца. В 1490 г. встречал в подмосковном Хынске (нынешние Химки) цесарского посла, двумя годами позже был отправлен к польскому королю. В 1502 г. довелось ему побывать у великокняжеского друга — крымского хана Менгли Гирея.

С приходом к власти Василия III Иоанновича положение Ивана Никитича изменилось. Сын византийской принцессы ни с чьим мнением не считался, возмутился, когда опытный дипломат представил ему свои соображения о делах в Смоленске. За гневным окриком: «Поди, смерд, прочь, ненадобен ты мне» — последовала жестокая опала. В 1523 г. отнят был у Беклемишева родовой кремлевский двор, в 1525 г. полетела его голова у «живого» Москворецкого моста, близ Красной площади, где обычно совершались казни.

В год, когда заканчиваются работы на южной стороне Кремля, в Москве появляется «архитектон» Петр Антонио Солярио — младший представитель семьи талантливых миланских архитекторов и строителей. Его дед, Джованни, прославился постройкой здания Чертозы — монастыря картезианского монашеского ордена в 7 километрах от Милана, которая была задумана миланским герцогом Джованни Галлеаццо Висконти в 1396 г., и Миланского собора. Отец — участием в строительстве того же собора и сооружением целого ряда превосходных миланских церквей. Внук продолжил работы в Миланском соборе, и герцог Милана написал о нем: «Пьетро Антонио Солярио хорошими способностями и теперь уже пригоден, а впоследствии обещает быть еще более годным».

Великий князь Василий III. Гравюра из книги С. Герберштейна «Необычайные московитские истории». XVI в.

Убедиться в справедливости своего предположения герцогу не удалось: сорокалетний Солярио-внук принял приглашение поехать в Москву. Известность зодчего так велика, что ему немедленно поручается строительство Боровицкой проездной башни и одновременно всей восточной стены: в течение 3 лет Солярио возводит башни Константино-Еленинскую, Фроловскую (Спасскую), Никольскую, угловую к Неглинной — Собакину и стены «до Неглинны», где появится и Сенатская башня.

Когда-то здесь стояла проездная башня белокаменного Кремля, из ворот которой, по преданию, выехал в 1380 г. во главе московского воинства Дмитрий Донской на Куликово поле. В 1490 г. Солярио заменил ее другой башней — Константино-Еленинской, названной так из-за близости с одноименной церковью. Сегодня на плавно вздымающемся к Красной площади склоне холма она выделяется в ряду других кремлевских башен могучими формами приземистого кирпичного куба да чуть более сложной его надстройкой — характерным для ансамбля Московского Кремля сочетанием четвериков с постепенно уменьшающимися шатрами.