Читаем Москва полностью

В дополнение к этому хочется вспомнить, что меня всегда интересовали кандидатуры на замещение вакантных должностей чина народных героев. Например, пластичное и милое сращение Георгия Победоносца и Аники-Воина в лице Василия Ивановича Чапаева. Интересен и образ страдальца за правду и народ. Масса интересного.

Вот тут-то и хочется избежать опасности сугубо горизонтального среза времени, который порождает либо чистую иронию, либо стилизаторство, типа неоклассицизма. Нужен вертикальный, честно взятый и прослеженный и искренне воспринятый срез времени от вершков до корней.

Что касается тех возражений, которые я слышал от некоторых серьезных, но не в ту сторону, читателей, о назойливости и так надоевшей темы – то это и есть свидетельство еще юношеского (не их лично, но социально-культурного возраста целого слоя населения) максималистского отношения к данному моменту, как некоему фантому который можно изжить, преодолеть одной силой желания, страстью волевой идеи. Но все ценно только жизнью, облепляющей мясом всякую когтистость, прирастающей к цельному организму вечности и не могущею быть переносимой с места на место, подобно некому бумажному макетику. От этого происходит и другой, не менее опасный, способ восприятия этой жизни и ее оттиска на листе как предмета для юмора. Причем способ восприятия приписывается принципу воспроизведения.

Это не так. Я предельно серьезен и жизнелюбив.

СТАЛИН И ДЕВОЧКА

11 | 01373 В этой жизни растаковской                 Что-то понял Маяковский,                 Что-то понял и Желтовский,                 И, конечно, Дунаевский —                 Все мы живы не острасткой,                 Все мы живы башней Спасской.                 Кстати, в этой башне Спасской                 Сталин жил,                 С трубочкой дружил.                 Трубку ложит в отдаленье                 Смотрит в чистое стекло —                 А народ уже в движенье,                 И на улице светло.                 И светлым-светло во взгляде,                 Вспоминается ему,                 Как на майском на параде                 Девочка букет ему                 Подарила красный-красный,Он в ответ ей —                 Он в ответ ей – шоколад,                 Это было так прекрасно!                 Она рада, и он рад!                 И страна вся рада                 Букету с шоколадом

СЕМЕН ЕФИМЫЧ ЗОРИН

11 | 01374 Жил Семен Ефимыч Зорин                 Ни пред кем не опозорен.                 Он имел жену и сына,                 Внук его был пионер —                 Мальчик честный и красивый,                 Для ребят он был пример.                 И когда в трамвае кто-то                 Зорину порвал рукав,                 Он ответил очень просто:                 «Нет, товарищ, ты не прав.                 Есть у нас порядок строгий,                 Если не знакомы с ним —                 Мы вам это не позволим,                 Мы вам это объясним».

КАЛИНИН И ДЕВОЧКА

11 | 01375 Здесь Михал Иваныч жил,                 С одной девочкой дружил.                 До восхода солнца, загодя,                 Шли гулять в соседний лес,                 Находил Калинин ягодку                 И кричал: «Тебе подарок здесь!»                 И бежал вприпрыжку к девочке,                 А у ней в ответ                 Из стебельков и венчиков                 Собран для него букет.

ДОМИК МАКСИМА ГОРЬКОГО

11 | 01376 Вот домик Горького Максима,                 Где великий наш писатель                 Вместе с дочерью и сыном                 Жил, покуда медициной                 Не сгубил его предатель.                 Любил он с палочкой гулять                 По улице Алексея Толстого,                 И своего романа Мать                 Обдумывать каждое слово.                 А навстречу вечный город,                 Как большой передовик                 Распахнув спецовки ворот,                 Шел и говорил: Твори!

РУССКИЕ ПОЛКОВОДЦЫ

Петр I

11 | 01377 Когда Великий Первый Петр                 Со шведом бился под Полтавой,                 Он говорил: о, как я сперт!                 Окно бы прорубить на славу!                 С тех пор и днями и ночами,                 Где соберется больше двух,                 Вращая грозными очами,                 Проносится Петровый дух.

Суворов

Перейти на страницу:

Все книги серии Пригов Д.А. Собрание сочинений в 5 томах

Монады
Монады

«Монады» – один из пяти томов «неполного собрания сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007), ярчайшего представителя поэтического андеграунда 1970–1980-x и художественного лидера актуального искусства в 1990–2000-е, основоположника концептуализма в литературе, лауреата множества международных литературных премий. Не только поэт, романист, драматург, но и художник, акционист, теоретик искусства – Пригов не зря предпочитал ироническое самоопределение «деятель культуры». Охватывая творчество Пригова с середины 1970-х до его посмертно опубликованного романа «Катя китайская», том включает как уже классические тексты, так и новые публикации из оставшегося после смерти Пригова громадного архива.Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия / Стихи и поэзия
Москва
Москва

«Москва» продолжает «неполное собрание сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007), начатое томом «Монады». В томе представлена наиболее полная подборка произведений Пригова, связанных с деконструкцией советских идеологических мифов. В него входят не только знаменитые циклы, объединенные образом Милицанера, но и «Исторические и героические песни», «Культурные песни», «Элегические песни», «Москва и москвичи», «Образ Рейгана в советской литературе», десять Азбук, «Совы» (советские тексты), пьеса «Я играю на гармошке», а также «Обращения к гражданам» – листовки, которые Пригов расклеивал на улицах Москвы в 1986—87 годах (и за которые он был арестован). Наряду с известными произведениями в том включены ранее не публиковавшиеся циклы, в том числе ранние (доконцептуалистские) стихотворения Пригова и целый ряд текстов, объединенных сюжетом прорастания стихов сквозь прозу жизни и прозы сквозь стихотворную ткань. Завершает том мемуарно-фантасмагорический роман «Живите в Москве».Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации. В ряде текстов используется ненормативная лексика.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия
Монстры
Монстры

«Монстры» продолжают «неполное собрание сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007). В этот том включены произведения Пригова, представляющие его оригинальный «теологический проект». Теология Пригова, в равной мере пародийно-комическая и серьезная, предполагает процесс обретения универсального равновесия путем упразднения различий между трансцендентным и повседневным, божественным и дьявольским, человеческим и звериным. Центральной категорией в этом проекте стала категория чудовищного, возникающая в результате совмещения метафизически противоположных состояний. Воплощенная в мотиве монстра, эта тема объединяет различные направления приговских художественно-философских экспериментов: от поэтических изысканий в области «новой антропологии» до «апофатической катафатики» (приговской версии негативного богословия), от размышлений о метафизике творчества до описания монстров истории и властной идеологии, от «Тараканомахии», квазиэпического описания домашней войны с тараканами, до самого крупного и самого сложного прозаического произведения Пригова – романа «Ренат и Дракон». Как и другие тома собрания, «Монстры» включают не только известные читателю, но не публиковавшиеся ранее произведения Пригова, сохранившиеся в домашнем архиве. Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации. В ряде текстов используется ненормативная лексика.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия
Места
Места

Том «Места» продолжает серию публикаций из обширного наследия Д. А. Пригова, начатую томами «Монады», «Москва» и «Монстры». Сюда вошли произведения, в которых на первый план выходит диалектика «своего» и «чужого», локального и универсального, касающаяся различных культурных языков, пространств и форм. Ряд текстов относится к определенным культурным локусам, сложившимся в творчестве Пригова: московское Беляево, Лондон, «Запад», «Восток», пространство сновидений… Большой раздел составляют поэтические и прозаические концептуализации России и русского. В раздел «Территория языка» вошли образцы приговских экспериментов с поэтической формой. «Пушкинские места» представляют работу Пригова с пушкинским мифом, включая, в том числе, фрагменты из его «ремейка» «Евгения Онегина». В книге также наиболее полно представлена драматургия автора (раздел «Пространство сцены»), а завершает ее путевой роман «Только моя Япония». Некоторые тексты воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации.

Дмитрий Александрович Пригов

Современная поэзия

Похожие книги