Читаем Москва полностью

11 | 01354 Лиса головкой хитрой острой                 Вертит, затягивая шарф                 Затягиваясь пахитоской                 Распространяя тонкий шарм                 Вокруг                 Кто она есть в сей миг божественный                 Она, конечно же, есть женственность                 ВечнаяВ изображении чуть ироничного,                                                  но изысканно-безупречного малого художника позднего модерна11 | 01355 Он идет из туалета                 И назад-то не глядит                 А там какашечка сидит                 А она ему ведь – это!                 Ведь почти дитя родное                 Ан, нет                 Не глядит – совсем иное                 Она ему                 Знать

Прогулки

1997

Предуведомление

Понятно, что ни у кого нет иллюзий, что наши прогулки, как и любые другие действия и манипуляции на этой планете, в пределах этой жизни, в этой вселенной, представляют собой простые и ни с чем не связанные единичные поступки и события. Уже давно доказано, что все связано со всем. Важно найти модуль перевода.

* * *

Одна прогулка по Москве равна, пожалуй, 2-м прогулкам по Ростову, если добавить еще к тому чашечку дымящегося кофе

* * *

А вот повторная прогулка по современной Москве с ее новостройками и чудесами равна, пожалуй, 2-м с половиной прогулкам по старой Москве, хотя и в том было некое специальное обаяние, примерно, в 1,35 прогулки по новой Москве

* * *

Рассматривание по телевизору чужой прогулки по Мадагаскару равно, пожалуй, одной быстрой пробежке по Беляеву и, пожалуй, в дождливую погоду

* * *

Чьи-то пересказы бывают порой столь завлекательны, что могут иногда заместить, например, одно вальяжное прогуливание по Никитскому бульвару с некой случайно забредшей в голову фразой: Куда, куда несет нас поток неостановимой жизни?!

* * *

И много, много всяческих подобных прогулок, пробежек, гуляний, рассматриваний или воспоминаний о подобном же взаимопереводимом, взаимозаменяемом, взаимообращающемся, взаимонеподозревающем и потому и через то условно оцениваемом и понимаемом

Родимое Беляево

2007

Предуведомление

В истории литературы известны многочисленные примеры изображения неких топосов, а попросту – как бы реальных мест проживания автора. Те же фолкнеровские или джойсовские местности. Но, как правило, в каждом из подобных случаев этим описываемым местам придавались многочисленные высокие и мифологические смыслы и многозначительные детали. В моем же случае все просто. Все есть как есть. Вот вам простое Беляево – берите его, если можете. Пользуйтесь. Мне не жалко.

11 | 01356 Я видел как образуется 248                 Из 135 и 113                 Но гораздо более удручающее впечатление                 Производило монотонное пересечение                 Стритов и авеню Нью-Йорка                 Один Бродвей вносил хоть какое-то разнообразие                 Чем-то, кстати, напоминая                 Прихотливость и необязательность                 Обаятельного поселения Беляево                 С его трогательными обитателями                 Почему-то всегда напоминающими мне                 Полуурбанических зайчиков11 | 01357 Стою у памятника Пушкина                 Мимо проходят люди                 Видимо, с высшим образованием                 Но ничто не утешает меня                 Нет, нет, скорее в Беляево                 Где тихое распространение природы                 Утишает и утешает душу                 И смиряет амбиции
Перейти на страницу:

Все книги серии Пригов Д.А. Собрание сочинений в 5 томах

Монады
Монады

«Монады» – один из пяти томов «неполного собрания сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007), ярчайшего представителя поэтического андеграунда 1970–1980-x и художественного лидера актуального искусства в 1990–2000-е, основоположника концептуализма в литературе, лауреата множества международных литературных премий. Не только поэт, романист, драматург, но и художник, акционист, теоретик искусства – Пригов не зря предпочитал ироническое самоопределение «деятель культуры». Охватывая творчество Пригова с середины 1970-х до его посмертно опубликованного романа «Катя китайская», том включает как уже классические тексты, так и новые публикации из оставшегося после смерти Пригова громадного архива.Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия / Стихи и поэзия
Москва
Москва

«Москва» продолжает «неполное собрание сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007), начатое томом «Монады». В томе представлена наиболее полная подборка произведений Пригова, связанных с деконструкцией советских идеологических мифов. В него входят не только знаменитые циклы, объединенные образом Милицанера, но и «Исторические и героические песни», «Культурные песни», «Элегические песни», «Москва и москвичи», «Образ Рейгана в советской литературе», десять Азбук, «Совы» (советские тексты), пьеса «Я играю на гармошке», а также «Обращения к гражданам» – листовки, которые Пригов расклеивал на улицах Москвы в 1986—87 годах (и за которые он был арестован). Наряду с известными произведениями в том включены ранее не публиковавшиеся циклы, в том числе ранние (доконцептуалистские) стихотворения Пригова и целый ряд текстов, объединенных сюжетом прорастания стихов сквозь прозу жизни и прозы сквозь стихотворную ткань. Завершает том мемуарно-фантасмагорический роман «Живите в Москве».Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации. В ряде текстов используется ненормативная лексика.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия
Монстры
Монстры

«Монстры» продолжают «неполное собрание сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007). В этот том включены произведения Пригова, представляющие его оригинальный «теологический проект». Теология Пригова, в равной мере пародийно-комическая и серьезная, предполагает процесс обретения универсального равновесия путем упразднения различий между трансцендентным и повседневным, божественным и дьявольским, человеческим и звериным. Центральной категорией в этом проекте стала категория чудовищного, возникающая в результате совмещения метафизически противоположных состояний. Воплощенная в мотиве монстра, эта тема объединяет различные направления приговских художественно-философских экспериментов: от поэтических изысканий в области «новой антропологии» до «апофатической катафатики» (приговской версии негативного богословия), от размышлений о метафизике творчества до описания монстров истории и властной идеологии, от «Тараканомахии», квазиэпического описания домашней войны с тараканами, до самого крупного и самого сложного прозаического произведения Пригова – романа «Ренат и Дракон». Как и другие тома собрания, «Монстры» включают не только известные читателю, но не публиковавшиеся ранее произведения Пригова, сохранившиеся в домашнем архиве. Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации. В ряде текстов используется ненормативная лексика.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия
Места
Места

Том «Места» продолжает серию публикаций из обширного наследия Д. А. Пригова, начатую томами «Монады», «Москва» и «Монстры». Сюда вошли произведения, в которых на первый план выходит диалектика «своего» и «чужого», локального и универсального, касающаяся различных культурных языков, пространств и форм. Ряд текстов относится к определенным культурным локусам, сложившимся в творчестве Пригова: московское Беляево, Лондон, «Запад», «Восток», пространство сновидений… Большой раздел составляют поэтические и прозаические концептуализации России и русского. В раздел «Территория языка» вошли образцы приговских экспериментов с поэтической формой. «Пушкинские места» представляют работу Пригова с пушкинским мифом, включая, в том числе, фрагменты из его «ремейка» «Евгения Онегина». В книге также наиболее полно представлена драматургия автора (раздел «Пространство сцены»), а завершает ее путевой роман «Только моя Япония». Некоторые тексты воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации.

Дмитрий Александрович Пригов

Современная поэзия

Похожие книги