Читаем Москва полностью

11 | 01390 Был душный день и близилась гроза,                 Могучий луч сребрил его седины,                 И маршальская на груди его звезда,                 Дыханьем вздета, вспыхивала дивно.                 И площадь Красная внизу была видна,                 Где пел народ в веселье простодушном,                 Не больше муравья… Вошла она,                 И запах вплыл духов за нею душный.                 Он весь напрягся, чтоб не выдать стон,                 Рука сжимала холод пистолета                 В прикрытом ящике стола. «Кто он?» —                 Но рассмеялася она ответно.                 Он руку резко выкинул – как гром,                 Помчалась по пурпурному паркету                 Литая пуговица с лепленным гербом.                 Раздался выстрел. Труп осел заметно.                 И он рыдал над нею, как дитя,                 Скупые слезы на усах лежали.                 Готов расплакаться был – но нельзя! —                 Его дела, его народы ждали!

ФРАНЦИСК АССИЗСКИЙ

11 | 01391 Все мы в этой жизни склизкой —                 Сестры, братья с чувством, с толком,                 Так что и Франциск Ассизский                 Позавидовал бы только.                 Сколько кошек и собак!                 Сколько твари разной!                 Мир прекрасен – это факт,                 Хоть и безобразен.                 Но на эту тему – ой! —                 Трудно объясниться.                 Здравствуй, месяц – братец мой!                 Здравствуй, смерть – сестрица!

ПЕСНЬ О ЛИХОМ КРАСНОМ КОМАНДАРМЕ

11 | 01392 В степях Украины на статном коне                 Буденный сидел, словно влитый.                 Лежали пред ним беляки на земле,                 И конь попирал их копытом.                 И с близкою смертью на темном лице                 В веревках весь, как в паутине,                 Один из них крикнул: «Покуда ты цел,                 Но примешь ты смерть от скотины!»                 И был неподвижен лихой командарм,                 Лишь громоподобно смеялся,                 Потом за ударом готовя удар,                 За Мамонтовым помчался.                 И раз возвращаяся из одного                 Похода, он вспомнил: О, други!                 Здесь конь мой погиб, я б хотел на него                 Посмертно взглянуть на досуге!»                 Его ординарцы проводят тогда                 Печальными глазу местами,                 И видит он кость белоснежную лба,                 И ногу на череп он ставит.                 «Прощай, мой товарищ! Опора моя!                 Мы вместе гуляли немало!»                 Из кости меж тем гробовая змея                 Шипя между тем выползала.                 И вскрикнул внезапно Буденный и враз                 Он выхватив саблю из ножен,                 Ей голову рубит – ну, как напоказ! —                 И та упадает к подножью.                 «Так головы будем рубить мы всегда                 И гидре империализма!»                 И слову был верен лихой командарм                 Вплоть до социализма

ЮРИЙ ГАГАРИН

11 | 01393 Гагарин с детства был красивый                 И очень странный человек.                 Сама космическая сила                 Взяла его к себе наверх.                 И он без удивленья видел,                 Как мелкой травкой по земле                 Людей носило в разном виде                 И прятало назад во мгле.                 С тех пор, как тень шурша крылами,                 Приняв летучие черты,                 Он возникает между нами                 И молча смотрит с высоты.

ПАВЛИК МОРОЗОВ

Перейти на страницу:

Все книги серии Пригов Д.А. Собрание сочинений в 5 томах

Монады
Монады

«Монады» – один из пяти томов «неполного собрания сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007), ярчайшего представителя поэтического андеграунда 1970–1980-x и художественного лидера актуального искусства в 1990–2000-е, основоположника концептуализма в литературе, лауреата множества международных литературных премий. Не только поэт, романист, драматург, но и художник, акционист, теоретик искусства – Пригов не зря предпочитал ироническое самоопределение «деятель культуры». Охватывая творчество Пригова с середины 1970-х до его посмертно опубликованного романа «Катя китайская», том включает как уже классические тексты, так и новые публикации из оставшегося после смерти Пригова громадного архива.Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия / Стихи и поэзия
Москва
Москва

«Москва» продолжает «неполное собрание сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007), начатое томом «Монады». В томе представлена наиболее полная подборка произведений Пригова, связанных с деконструкцией советских идеологических мифов. В него входят не только знаменитые циклы, объединенные образом Милицанера, но и «Исторические и героические песни», «Культурные песни», «Элегические песни», «Москва и москвичи», «Образ Рейгана в советской литературе», десять Азбук, «Совы» (советские тексты), пьеса «Я играю на гармошке», а также «Обращения к гражданам» – листовки, которые Пригов расклеивал на улицах Москвы в 1986—87 годах (и за которые он был арестован). Наряду с известными произведениями в том включены ранее не публиковавшиеся циклы, в том числе ранние (доконцептуалистские) стихотворения Пригова и целый ряд текстов, объединенных сюжетом прорастания стихов сквозь прозу жизни и прозы сквозь стихотворную ткань. Завершает том мемуарно-фантасмагорический роман «Живите в Москве».Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации. В ряде текстов используется ненормативная лексика.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия
Монстры
Монстры

«Монстры» продолжают «неполное собрание сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007). В этот том включены произведения Пригова, представляющие его оригинальный «теологический проект». Теология Пригова, в равной мере пародийно-комическая и серьезная, предполагает процесс обретения универсального равновесия путем упразднения различий между трансцендентным и повседневным, божественным и дьявольским, человеческим и звериным. Центральной категорией в этом проекте стала категория чудовищного, возникающая в результате совмещения метафизически противоположных состояний. Воплощенная в мотиве монстра, эта тема объединяет различные направления приговских художественно-философских экспериментов: от поэтических изысканий в области «новой антропологии» до «апофатической катафатики» (приговской версии негативного богословия), от размышлений о метафизике творчества до описания монстров истории и властной идеологии, от «Тараканомахии», квазиэпического описания домашней войны с тараканами, до самого крупного и самого сложного прозаического произведения Пригова – романа «Ренат и Дракон». Как и другие тома собрания, «Монстры» включают не только известные читателю, но не публиковавшиеся ранее произведения Пригова, сохранившиеся в домашнем архиве. Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации. В ряде текстов используется ненормативная лексика.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия
Места
Места

Том «Места» продолжает серию публикаций из обширного наследия Д. А. Пригова, начатую томами «Монады», «Москва» и «Монстры». Сюда вошли произведения, в которых на первый план выходит диалектика «своего» и «чужого», локального и универсального, касающаяся различных культурных языков, пространств и форм. Ряд текстов относится к определенным культурным локусам, сложившимся в творчестве Пригова: московское Беляево, Лондон, «Запад», «Восток», пространство сновидений… Большой раздел составляют поэтические и прозаические концептуализации России и русского. В раздел «Территория языка» вошли образцы приговских экспериментов с поэтической формой. «Пушкинские места» представляют работу Пригова с пушкинским мифом, включая, в том числе, фрагменты из его «ремейка» «Евгения Онегина». В книге также наиболее полно представлена драматургия автора (раздел «Пространство сцены»), а завершает ее путевой роман «Только моя Япония». Некоторые тексты воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации.

Дмитрий Александрович Пригов

Современная поэзия

Похожие книги