Читаем Москва полностью

11 | 01358 Он гладит ее по узкой спине                 Я вижу его темнокрашенные ногти                 Хочется что-то спросить                 Но я не спрашиваю                 Просто вспоминаю                 Что в Беляево                 В зоне отдыха                 Вода вскрывается                 Как темно-бордовые массы                 Но это в Беляево11 | 01359 А что, и мумия ведь                 Была когда-то молодая                 Обладая мягким обольстительным мясом                 Ног, живота, груди                 В Беляево и поныне так                 Выходят женщины под вечер в зону отдыха                 Встречают меня                 В приветствии наклоняют гибкие                 Все еще лебединые шеи11 | 01360 Я не видел                 Как полосуют друг друга ножами                 В Кейптауне                 И про Гайд-Парк мне рассказывали                 С его словесными препирательствами                 Но я видел                 Подобное около метро Беляево                 От которого некий анестезирующий дух успокоения                 Прохладно уносился в заветную зону отдыха                 Устланную уже золотыми листьями                 Не помнящими ничего подобного                 Из встречаемого во всех иных места11 | 01361 Захожу в бар                 Беру большую кружку пива                 Долго и упрямо                 Почти яростно гляжу на нее                 И ухожу не тронув                 Думаю, в Беляево меня не осудили бы за это                 На его раскинутом пространстве                 Полно места                 Для любого проявления                 Неоднозначной человеческой натуры11 | 01362 Что за глупая мамаша                 Вон, расплакалось дитя                 Дай-ка мне его сюда                 Вот я грудью накормлю                 И успокоится                 Я это умею                 Я к этому привык                 У нас в Беляево такое часто11 | 01363 Пока он ходил в туалет                 Его девушку кто-то увел                 Я видел такое                 А и не ходи                 А как не ходить? —                 Вот у нас в Беляево знают11 | 01364 Красив! красив —                 Сознаюсь я сам себе                 Поглаживая по гладкой коже                 Почти детски-нежной щеки                 У нас в Беляево так принято                 Это привычный обиход                 А в других, чужих местах                 Прямо в отчаянье приходишь                 Приходится приходить11 | 01365 Она набирает номер                 В дальнем углу ресторана                 За столиком он отвечает по мобильнику:                 Привет. —                 Привет. Вот, на работе задержался. —                 А разве ты в ресторане работаешь? —                 В каком ресторане? —                 Ну, за столиком в углу. —                 Это я… – в некотором смятении оглядывается, – решил перекусить. —                 А девушка с тобой тоже перекусывает? —                 Какая девушка? —                 В розовом платье и с крестиком на шее. —                 Ты откуда звонишь? —                 Замечает ее, сидящую в дальнем углу за столиком и пристально глядящую на него                 Это у нас, в Беляево                 А в общем-то везде                 Но в Беляево по преимуществу11 | 01366 Пошептались мы тут с некоторыми                 И произошло Беляево                 Впрочем, оно вполне наличествовало и до того                 Но без самосознания                 Без отдельно выделенной на то                 Сознающе-самосозерцающей сущности                 В виде меня                 А тут мы посоветовались                 И решили – пора11 | 01367 Чего нету в Беляево —                 Так это отсутствия Беляева                 Вернее, и оно есть                 Поскольку без него                 Не было бы наличия полноты                 А без нее и Беляево                 Во всяком случае, нет описания Беляево                 И, соответственно, меня
Перейти на страницу:

Все книги серии Пригов Д.А. Собрание сочинений в 5 томах

Монады
Монады

«Монады» – один из пяти томов «неполного собрания сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007), ярчайшего представителя поэтического андеграунда 1970–1980-x и художественного лидера актуального искусства в 1990–2000-е, основоположника концептуализма в литературе, лауреата множества международных литературных премий. Не только поэт, романист, драматург, но и художник, акционист, теоретик искусства – Пригов не зря предпочитал ироническое самоопределение «деятель культуры». Охватывая творчество Пригова с середины 1970-х до его посмертно опубликованного романа «Катя китайская», том включает как уже классические тексты, так и новые публикации из оставшегося после смерти Пригова громадного архива.Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия / Стихи и поэзия
Москва
Москва

«Москва» продолжает «неполное собрание сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007), начатое томом «Монады». В томе представлена наиболее полная подборка произведений Пригова, связанных с деконструкцией советских идеологических мифов. В него входят не только знаменитые циклы, объединенные образом Милицанера, но и «Исторические и героические песни», «Культурные песни», «Элегические песни», «Москва и москвичи», «Образ Рейгана в советской литературе», десять Азбук, «Совы» (советские тексты), пьеса «Я играю на гармошке», а также «Обращения к гражданам» – листовки, которые Пригов расклеивал на улицах Москвы в 1986—87 годах (и за которые он был арестован). Наряду с известными произведениями в том включены ранее не публиковавшиеся циклы, в том числе ранние (доконцептуалистские) стихотворения Пригова и целый ряд текстов, объединенных сюжетом прорастания стихов сквозь прозу жизни и прозы сквозь стихотворную ткань. Завершает том мемуарно-фантасмагорический роман «Живите в Москве».Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации. В ряде текстов используется ненормативная лексика.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия
Монстры
Монстры

«Монстры» продолжают «неполное собрание сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007). В этот том включены произведения Пригова, представляющие его оригинальный «теологический проект». Теология Пригова, в равной мере пародийно-комическая и серьезная, предполагает процесс обретения универсального равновесия путем упразднения различий между трансцендентным и повседневным, божественным и дьявольским, человеческим и звериным. Центральной категорией в этом проекте стала категория чудовищного, возникающая в результате совмещения метафизически противоположных состояний. Воплощенная в мотиве монстра, эта тема объединяет различные направления приговских художественно-философских экспериментов: от поэтических изысканий в области «новой антропологии» до «апофатической катафатики» (приговской версии негативного богословия), от размышлений о метафизике творчества до описания монстров истории и властной идеологии, от «Тараканомахии», квазиэпического описания домашней войны с тараканами, до самого крупного и самого сложного прозаического произведения Пригова – романа «Ренат и Дракон». Как и другие тома собрания, «Монстры» включают не только известные читателю, но не публиковавшиеся ранее произведения Пригова, сохранившиеся в домашнем архиве. Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации. В ряде текстов используется ненормативная лексика.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия
Места
Места

Том «Места» продолжает серию публикаций из обширного наследия Д. А. Пригова, начатую томами «Монады», «Москва» и «Монстры». Сюда вошли произведения, в которых на первый план выходит диалектика «своего» и «чужого», локального и универсального, касающаяся различных культурных языков, пространств и форм. Ряд текстов относится к определенным культурным локусам, сложившимся в творчестве Пригова: московское Беляево, Лондон, «Запад», «Восток», пространство сновидений… Большой раздел составляют поэтические и прозаические концептуализации России и русского. В раздел «Территория языка» вошли образцы приговских экспериментов с поэтической формой. «Пушкинские места» представляют работу Пригова с пушкинским мифом, включая, в том числе, фрагменты из его «ремейка» «Евгения Онегина». В книге также наиболее полно представлена драматургия автора (раздел «Пространство сцены»), а завершает ее путевой роман «Только моя Япония». Некоторые тексты воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации.

Дмитрий Александрович Пригов

Современная поэзия

Похожие книги