Читаем Монстры Лавкрафта полностью

– Только не говори, что тебе приходилось слышать подобное. Что от прослушивания этой пластинки тебе не показалось, будто твоя кожа слезла с костей, что тебе не хотелось погрузиться во тьму и полюбить ее. Разве не так? Не говори, что это не было похоже на ощущение, когда ты идешь, перед тобой едет машина, фары светят тебе в лицо, а тебе просто хочется умереть, хоть это и чертовски страшно, и ты знаешь, что за рулем сидит дьявол или еще кто похуже. Не говори, что ты не чувствовал чего-то подобного?

Я чувствовал. Поэтому ничего не ответил. Я просто сидел и обливался потом. Звуки этой музыки по-прежнему сотрясали мои кости и заставляли кровь кипеть.

– Дело вот в чем, – начал я. – Я сделаю это, но ты должна дать мне фотографию Тути, если у тебя есть, и пластинку, чтобы ты больше ее не слушала.

Она внимательно смотрела на меня какое-то время.

– Ненавижу ее, – призналась она, кивая на пластинку, – но почему-то я чувствую какую-то связь с ней. Как будто избавившись от нее, я отдам частичку себя.

– В этом-то и проблема.

– Хорошо, – сдалась она. – Забери ее, но прямо сейчас.

* * *

Луна была высоко и светила ярко. По пути домой в своем «шеви» я мог думать только об этой музыке – или чем там она на самом деле была. Ее звук застрял у меня в голове, как топор. Пластинка лежала на соседнем сиденье, вместе с запиской от Тути, конвертом и фотографией, которую дала мне Алма Мэй.

Часть меня хотела вернуться к ней и от всего отказаться. Вернуть пластинку. Другая, очень глупая часть, хотела узнать, где, как и зачем была записана эта пластинка. Все мы – жертвы своего любопытства.

Я живу в покосившемся доме без лифта на третьем этаже. Снаружи дома есть лестница с площадкой на каждом пролете. Моя квартира находится на самом верху.

Поднимаясь, я старался сильно не опираться на перила, потому что они могли вот-вот отвалиться. Открыв дверь, я включил свет и увидел, как тараканы разбегаются по углам.

Я положил пластинку, взял лед из ледового шкафа. На самом деле это была электрическая машина. Холодильник. Но я заполнил его холодильными камерами, поэтому привык называть его так. Я взял пластинку и сел.

Сидя в своем старом кресле, обивка которого торчала, как разорванный хлопчатобумажный мешок, и с пластинкой в руках рассматривая грязный коричневый конверт, я заметил, что спиральные желобки пластинки были темными и выглядели мерзко, будто туда что-то налили, а потом высушили. Я попытался понять, имеет ли это какое-то отношение к тому сумасшедшему звучанию. Могли ли они издавать такой звук? Маловероятно.

Я подумал о том, чтобы завести пластинку и снова ее послушать, но не смог вынести даже мысли об этом. Мне было не по себе уже от того, что я держал ее в руках. Будто я держал бомбу, которая вот-вот взорвется.

Я сравнивал это чувство со змеей, Алма Мэй – с машиной, за рулем которой сидит дьявол. А теперь я сравнил это с бомбой. Такое ощущение давал рифленый круг воска.

* * *

Рано утром я положил пистолет в бардачок, бритву – в карман пальто, а пластинку – лицевой стороной на соседнее сиденье и поехал в сторону Далласа и отеля «Чемпион».

Приехав в город около полудня, я остановился у кафе на окраине, где сидели цветные, и вошел внутрь. Крупная черная женщина, с приятным запахом и красивым лицом и телом сделала мне гамбургер, а потом села и стала флиртовать со мной, пока я его ел. Это нормально. Я люблю женщин и люблю, когда они флиртуют. Когда они перестанут это делать, я просто лягу и умру.

Я спросил ее, знает ли она, где находится отель «Чемпион». Разумеется, у меня был номер дома, но мне нужно было знать более точное направление.

– Разумеется, сладкий. Я знаю, где он. Но тебе лучше там не останавливаться. Это в глубине цветного квартала, не в самой лучшей его части. Там плевать, что ты сам коричневый, как орех. Тамошние ребята порежут тебя, сольют твою кровь в бумажный стаканчик, смешают с виски и выпьют. А ты слишком хорош, чтобы тебя разрезали на куски и все такое. В другом районе есть гораздо лучшие места, где можно остановиться.

Я выслушал названия нескольких отелей, будто и правда заселюсь куда-то еще, но все равно взял адрес «Чемпиона», расплатился, оставив ей хорошие чаевые, и вышел.

Часть города, где располагался «Чемпион», действительно оказалась такой мерзкой, как и сказала официантка. Люди торчали на улице по углам, повсюду был мусор. Это место не вызывало никакой гордости.

Я нашел отель и припарковался перед ним. Пара парней на улице разглядывали мою машину. Один тощий, другой толстый. В хороших шляпах и туфлях, будто у них была работа. Но если бы это было так, они не стояли бы на улице посреди дня, пялясь на мой «шеви».

Я вытащил пистолет из бардачка и засунул сзади за пояс. Так пальто как раз его прикрывало.

Я вышел из машины и посмотрел на отель. Он выглядел неплохо. Особенно если ты на один глаз слепой, а другой тоже ничего не видит.

Никакого швейцара не было, а дверь висела на петлях. Внутри я увидел пыльную лестницу слева и исцарапанную дверь справа.