Создание последовало за несколькими птицами в расщелину, в залитый светом тоннель с обрушенным потолком. Облака пепла падали на землю. Вдалеке шипел и извергался вулкан. Гром и бесконечные звуки обрушивающихся масс льда, воды, превращающейся в поток, дрожь земли не прекращали сотрясать воздух.

Он вскрикнул, когда его коснулся белый горячий пепел. Птицы кричали так пронзительно, будто на них хлынул беспощадный огненный дождь. От снега шел пар. Он бросился вниз и покатился по снегу, пытаясь сбежать. При этом он слышал рев, который перекрыл все остальное. Он глянул в ту сторону. И ахнул.

Трещина открылась в мир. Она проходила прямо по ледяной шапке, а внизу дошла до стены из воды. Вздымаясь и бурля, вода проносилась мимо со скоростью торнадо.

Он подумал о шипящем вулкане и о той неукротимой энергии, которая выпустится, когда холодная вода сольется с магмой. Он поднялся, все еще сжимая в кулаке алебарду, и побрел прочь. Пепел кружился над ним, ослепляя и обсыпая его с ног до головы.

Раздался такой звук, будто вся вселенная разверзлась в один миг. Гигантская рука ударила его сзади и бросила головой в дымящийся снег. Сзади упали разодранные белые птицы. Звук окутал его и понес вдаль. Ветер носил в буре пар, осколки льда и горячий пепел. На лоскутного человека полетели новые порции золы.

Он поднялся и побежал. К морю, к воде, к облегчению от падающего адского дождя, который омывал его кожу. Полоса серого цвета легла на белые полоски суши. Трещина, через которую забил ливень, словно перст бога, указывала на место, где можно было скрыться от пепла. Он побежал, запорошенный горячей пылью. При этом он слышал, как потревоженные птицы, вылетевшие из какого-то неземного лежбища или гнезда, издавали резкие крики, которые прокатывались эхом, когда они пробирались через горящий воздух. Он бежал, и бескрылые птицы из пещер внизу бежали вместе с ним. Он бежал, и призрак Виктора Франкенштейна возник у него в голове, как змей, поднявшийся, чтобы вонзить в него свои клыки.

«Добро пожаловать в яму», – сказал Франкенштейн и засмеялся. А белый пепел продолжал падать.

IX

Герман Мелвил опубликовал «Моби Дика» в 1851 году и получил в основном язвительные отзывы. В следующие три с половиной десятилетия не было продано и четырех тысяч копий романа. До 1921 года книга не удостаивалась похвал, а к 1921-му Мелвила уже тридцать лет как не было в живых.

Ливень сеял на землю ужас. Белые берега не выдержали и обрушились. Позади стояла стена пара размером с гору, в центре которой было заметно красноватое свечение пасти вулкана.

Будто снеговик, слепленный безумными детьми, лоскутный человек наконец добрался до берега. Слева через две мили от него находилась щель.

Большинство ковыляющих белых птиц тут же бросились в стремительный поток, соблазнившись холодной водой. Создание не сомневалось, что их смыло обратно в их глубины.

«Это должно прекратиться», – подумал он, наблюдая, как бугорки льда подскакивают и разбиваются под ливнем. «Это должно прекратиться, иначе море заполнит всю внутреннюю часть Земли». Он представил, как темные воды, стремящиеся по тоннелям подводного города, поглощают большую реку, вызывая затор, который затапливает Брасандокар и Сандтен, доходя до пещеры человекообразных обезьян, до пещеры с магмой. Еще один взрыв, еще одна катастрофа. Мир вскрывается, будто спелый фрукт. Скатертью дорога!

Он отвернулся и начал бегать по мысу, вдали от ревущей реки. Спустя какое-то время ее рев заметно стих. Измотанный, он сел на лед и стал смотреть в море, даже не обращая внимания на продолжающий падать пепел. Он не мог идти дальше.

«Добро пожаловать обратно в яму», – снова сказал Франкенштейн.

«Уходи», – устало подумал он, пылая гневом от мучений белого пепла.

«Здесь все закончится», – произнес Франкенштейн. Почувствуй жар пепла, демон. Прислушайся к реву воды, несущейся навстречу магме. Ад, демон. Это Ад. Ты дома.

Человек Франкенштейна всмотрелся в темноту, окутывающую озеро. На воде было каноэ. Его несло к потоку.

Он поднялся на ноги, взял алебарду и поковылял к кромке моря. В каноэ были два человека – один сидел на носу, другой – на корме. Когда оно подплыло ближе, человек Франкенштейна увидел, что эти изможденные и безразличные люди не пытались сделать ничего, чтобы изменить курс. Сидящий на носу человек показался более активным – он повернулся, чтобы посмотреть на создание на берегу.

Каноэ хрустнуло о берег, закружилось в потоке, покачиваясь и тяжело вздымаясь, прежде чем понестись вверх тормашками по бурной воде.

Создание размахивало алебардой над головой и зацепило планширь. Лед под его ногами грозился вот-вот рухнуть, когда он напрягся и потащил за собой громоздкое судно, борясь с инерцией и течением потока. Он невнятно зарычал, чувствуя боль в плечевых суставах и жилистых связках спины и ног. Раны на его бедрах открылись, и из них потекла кровь.

Но он смог вытянуть длинное каноэ на берег.