Вскоре плот вошел в другое освещенное место, свет которого исходил от чаги, располагавшейся среди стен пещеры. Создание направило плот ближе к берегу и, проплывая мимо стены, отломило кусочек гриба. Часть его свечения исчезла у него в руке.

Он развернул плот обратно на середину реки, а затем опустился на колени, чтобы рассмотреть существо, которое он вытащил из воды. Это была саламандра. В длину она достигала около трех футов. Вдоль ее спины располагался ряд светящихся точек, которые больше не мерцали. У нее был плоский череп, по форме напоминающий наконечник стрелы.

Создание радостно съело эту саламандру. Смягчив голод, он решил внимательно осмотреться в окружающей его обстановке. Стены пещеры постепенно искривлялись по сторонам. Дальше чага росла гуще, а вода часто расступалась там, где рыбы всплывали на поверхность. Река стала мельче, хотя там были места, где он не мог нащупать дно своим веслом. Он позволил слабеющему течению нести себя дальше. Интересно, что могло обитать на глубине этих мест?

Он греб в сторону открытой точки, когда впереди послышалось хлюпанье какого-то крупного существа. Вода перед ним простиралась плавно и непрерывно. В глубине ничего не двигалось. Что-то спугнуло саламандр и рыб. Затем послышался еще один всплеск. Он поднял весло, будто гарпун, и стал ждать, но ничего не происходило. Постепенно в воде снова появились пунктирные линии.

Через какое-то время берега реки пропали из виду. Течения почти не было. Над головой были слабые неясные блики, которые перекрывались над ним аркой. Здесь, подумал он, заканчивалась большая река. И начиналось безбрежное подземное озеро. Возможно, оно стекало в другие миры. А может быть, открывало путь во внешний мир. Он пожал плечами, готовый принять какой угодно поворот событий, и лег на доски, чтобы отдохнуть.

Его разбудил мягкий сухой дождь, обрушившийся на его лицо. Он открыл глаза, и впервые за много лет ему показалось, что он увидел звезды. Но под землей? Дождь? В пещере?

Создание село и потрясло головой, чтобы прояснить разум. Это был такой дождь, какого люди никогда не видели. Крошечные светящиеся создания отскакивали от плота. Рыбы кружились и переворачивались в воде, затем плюхались на доски, пытаясь поймать эти существа.

Он сунул руку в волосы и достал оттуда окуклившийся кокон. Затем снова посмотрел вверх, щурясь от этого каскада. С тускло освещенного потолка теперь падал слабо светящийся снег, в котором трепетали крохотные крылатые создания.

Лоскутный человек покрутил кокон в руке. Оттуда вылуплялись черви, а рыбы сходили с ума от этого пиршества. Он зачерпнул несколько рыб и убил самых больших, что плюхались на плот. Затем он смел кучу коконов насекомых в воду и покинул это место со странным дождем так же быстро, как и оказался в нем.

Начав есть одну из убитых рыб, он услышал позади тревожный всплеск, как будто что-то большое барахталось среди кормящегося косяка. Но ничего не было видно.

А позже он точно различил, как на расстоянии проплыли неясные белые фигуры.

VIII

Темноволосый мужчина умирал в бреду.

Два доверенных лица партийного босса напоили его в день выборов в Балтиморе, штат Мэриленд, и перевозили с места на место, где он голосовал под вымышленными именами. Это была обычная практика – собирать пьяниц и изгоев, чтобы увеличить число голосов.

Ни один из них не знал, кем был этот стонущий человек, которого они тащили под руки. Это был Эдгар Аллан По – и он уже давно опустился в бездну на такую глубину, где даже немногочисленные друзья не смогли бы его узнать. Опиум и алкоголь сделали свое дело с его разумом, который и без того был сломлен трагическими событиями его жизни.

Когда избирательные участки закрылись, они бросили По на пороге. Там его нашел полицейский и отвез в небольшую больницу. У него был жар, он метался в кровати и что-то бормотал. Персонал больницы не мог его успокоить.

Рано следующим утром Эдгар Аллан По выпрямился и сел в кровати.

– Рейнольдс! – сказал он. – Рейнольдс!

А потом лег на спину и умер.

* * *

– Разве у вас нет имени, сэр? – спросила леди Меган.

– Меня называли Демоном, – ответило создание. «И еще кое-как похуже», – добавило оно про себя. – Мои солдаты зовут меня Медведем, Обезьяной или Разрушителем.

– Но какое у вас имя? – настаивала она. – Настоящее имя. Я не могу называть вас Медведем или Обезьяной.

– Виктор Франкенштейн никак меня не окрестил.

– Кто этот Виттер Франг… – она потрясла головой, не в силах произнести необычные звуки. – Кем он был? Или она? Другом? Богом?

Он все ей рассказал. Казалось, она была напугана, а затем исчезла.

Он лежал на плоту и чувствовал, как по лицу текут слезы. Он плакал во сне.

* * *

Он услышал их пронзительные крики задолго до того, как увидел их. Высокий, освещенный червями потолок пещеры опускался перед ним, сияя впереди. Звуки стали громче, когда он поплыл к наклоняющейся крыше. Время от времени ему удавалось разглядеть в воде неясные белые фигуры в воде.

Он снял веревку с одного конца мачты и заострил ее с помощью кинжала. Получилось самодельное, но смертоносное копье.