Читаем Монстры полностью

– Но если честно, – она даже как-то озорно и удивительно милым помолодевшим взглядом всматривалась в меня, – в наши дни разве же это не реакционно? Разве же в такое сложное и неоднозначное время это не льет воду на мельницу товарища Лигачева в его борьбе против Горбачева?

– Как это может лить какую-либо воду на чью-либо мельницу? – я по-простецки не понимал.

– Вы меня поражаете. Вы что, действительно так наивны? – удивлялась, почти сокрушалась она моей социально-политической невинности.

Да, подумал я, если такие проблемы с этим, практически безобидным текстом, то что было бы с главой С-4, которую я сам вынул ради предосторожности, справедливо опасаясь неадекватной реакции. Было бы вот что:

– Молодой человек, вы понимаете, что ваш поступок почти провокация. Вы что, действительно предлагаете нам напечатать этот текст?

– А что? – отвечал бы я, далеко все-таки уже не молодой тогда человек.

– Неужели вы так наивны и безответственны? Или притворяетесь? – она пристально всматривалась бы в меня, пытаясь углядеть черты невероятной простоты или ловко скрываемого коварства. – Молодой человек, вы сами-то хоть внимательно читали? – она упорно называла меня молодым человеком, несмотря на мою, несомненно явно проявлявшуюся в морщинах и седых волосах, немолодость.

Возлежащие на альпийском склоне молча разглядывали в небе тонкие белые следы траекторий невидимых пролетаний. В центре геометрически очерченной зоны проявлялись некие пространственные структуры с явно прочитываемыми антропоморфными элементами. Все это, вместе взятое, наливалось тяжестью, зависало над местом возлежания и, преодолевая немалый приобретенный собственный вес, медленно уходило вверх. Полностью растворялось в голубом свечении дальних слоев высокогорного воздуха. В пространствах стратосферы и ее превышающих.

– Ну не мог я напечатать, – заключил литератор. – Слушатели неоднозначно восприняли рассказ. Приводимые аргументы мало убеждали. Если такие проблемы с невинным описанием богатырей, можно себе представить, что было бы с главой С-4? – обращался литератор к Воопопу. Тот улыбался.

– Так можно и все выкинуть. Оставить только комментарии, – съязвил бухгалтер. Понятно, чьи комментарии он имел в виду. Литератор демонстративно обращался только к Воопопу.

– Да и вообще, почему я должен заниматься этим? – он уже не на шутку начал раздражаться. – Что, у меня мало своих проблем? Вот сколько, – и он провел ребром ладони по резко выступающему кадыку. Проделал он это резко и ожесточенно даже. И несколько раз.

– Едем дас зайне, – продекламировал бухгалтер.

– Ладно, ладно. Все равно ведь опубликована. – Воопоп сильными мясистыми руками привлек к себе обоих собеседников. – Мы ведь про то же самое. Про одно. Просто по-разному и разными словами.

В комнату без стука вошел человек с низко пригнутой взлохмаченной седоватой головой. Прошествовал к своему столу и начал перебирать бумажки. Нашел. Просмотрел. Как-то неестественно вывернувшись, бросил острый взгляд в мою сторону. Потом глянул на редакторшу. Хмыкнул и спросил:

– Он самый? Ну, ну, каждому бухгалтеру по роману. – И вышел из комнаты. При чем тут бухгалтер?

– Действительно не понимаете, в чем дело? – Редакторша проводила взглядом мужчину и продолжала: – Ведь эта глава своей как бы насмешкой над национальными ценностями способствует ответной резкой реакции шовинистически настроенных элементов. Это, в свою очередь, дает возможность реакционным силам в партаппарате и КГБ под предлогом противодействия всякого рода экстремизму ввести жесткий режим. Просто повернуть все вспять, – торжествующе заключила она.

По прибытии на место битвы богатырей осторожно сгружали на землю и спеленутыми оставляли лежать целую ночь, не смея даже головы повернуть в их сторону, дабы, не дай Бог, каким неверным действием, взглядом, словом или непродуманным жестом откачать малую толику столь драгоценной энергии. Воинский стан разбивали в километре-двух. Всей дружиной, вернее, дружинами обращались лицом на Восток. Ночь проводили в бдении, магических ритуалах и изготовлении специальной смолы для затыкания ушей. Противник, при всем желании, не мог изготовить подобную же, так как для нее необходимы были мельчайшие капельки пота с тела находившихся в трансе богатырей, к которым они в священном ужасе не смели не только приблизиться, но даже взглянуть в ту сторону. Пот редкими крупными каплями пробивался сквозь плотную многослойную ткань пеленания. Под самое утро в сумеречном неясном свете верные и посвященные с превеликими осторожностями прокрадывались к недвижным гигантам. Распеленывали. Приуготовляя к последней стадии, легкими кисточками в каменные чашечки собирали этот темноватый пот-росу и несли в стан будущих победителей. С собой же приносили и обрывки богатырских пеленальных саванов, которые воины пристраивали на древки, и те служили знаменами в предстоящей битве. Белые знамена энергии, окаймленные по бокам черными полосами тайны, с огромным сияющим красным солнечным кругом жизни посредине.