Читаем Монстры полностью

Возникнув в пределах Древней Руси, в ее пределах же сия практика развилась, разнообразилась и предельно утончилась, породив наиразличнейшие специфические секретные школы и отдельных сверхсильных адептов, которые могли впадать в ритмы Вселенной уже без всяких слов и мантр. Делали они это стремительно и мощно, моментально излучая наружу освобожденную и преображенную энергию космоса в неимоверных количествах и неописуемой силы. Ее доставало, чтобы производить многие чудеса во внешнем мире. В отдельных обителях и ашрамах посвящали себя и специализировались в разного рода профессиях и тайнах. Были отдельные ашрамы, фокусировавшиеся на левитации. То есть возлетании и вертикальном поднимании своего, моментально теряющего всяческие физические параметры, невесомого тела на непредставимые высоты, почти до полнейшего пропадания в неизвестных непроглядываемых окраинах Вселенной. Однако возвращались. И многие. В других ашрамах посвященные энергией расщепляли твердые горные породы и взглядом проникали в недоступные глубины земных укрытий. Вникали в тайны человеческого организма, направленным взглядом видоизменяя его в нужном и предопределенном направлении, ускоряя очищение и приуготовления к дальнейшим сокрытым модификациям и метаморфозам. Иные же исчезали в неведомых измерениях, проводя там длительное время среди своих и чужих предыдущих существований. Были специализировавшиеся на тонкой медицине и воскрешениях. Другие порождали свои подобия или аватары, странствуя по всем странам и пределам, общаясь там с немногими посвященными и предположенными к подобному неординарному общению, в то же самое время основным своим обличьем и телесной составляющей оставаясь на месте обитания, по-прежнему, как и обычно, адресуясь ученикам, ничего странного не обнаруживающим. Даже не подозревающим.

Наиболее же продвинутые представители подобного рода занятий назывались богатырями. То есть богатые энергией. Они становились прямо-таки предметами поклонения. Вокруг них возникали целые культы, в пределах которых их сокращенно (от богатырей) величали богами.

Отдельной была секта боевых богатырей, одолевавших противников, соперников, вооруженных захватчиков и налетчиков. Уничтожавших в несметном количестве врагов и недругов посредством особого богатырского храпа, который и являлся внешним выходом этой неземной энергии.

– Что же тут такого? – недоумевал я и определенно смелел в своих возражениях.

– Ну как что такого! Откуда вы только это взяли? – всплескивала руками элегантная редакторша и несколько даже смущенно улыбалась.

– Это не моя теория, но академика такого-то. – Я называл его имя.

– Ах, этот. Известный обскурант. Кстати, Степан Прокопьевич того же мнения. – По причине моего как бы притворного незнания имени Степана Прокопьевича она опять исполнялась сугубой подозрительности и опасения неких неадекватных оскорбительных или шутовских действий. Но я оставался вежливым и учтивым. Она успокаивалась. – Вы сами-то внимательно читали, что написали? Перечитывали? Или, как эти самые описанные богатыри, в трансе на свет Божий являли? – съязвила она.

Вся ритуальная и подготовительная часть сакральной практики передавалась устно от учителя к ученику. Какие-либо записи были запрещены, дабы тайное учение не попало в руки злонамеренных или просто неподготовленных, могущих употребить полузнания во вред себе и окружению. К нашему времени, увы, все почти полностью и безвозвратно утрачено и по мельчайшим оставшимся деталям, прямо-таки по, если можно так выразиться, исторической пыли с большим трудом реконструируемо неимоверными усилиями таких вот подвижников, как помянутый академик.

Известно, например, что за неделю или две до намечавшейся очередной серьезной битвы гуру с помощью учеников впадали в так называемое состояние самадхи. Круглосуточно без еды и питья они безмолвно сидели в позиции тотального сосредоточения посреди темных глубоких пещер под Киевом. Эти пещеры известны и поныне благодаря многочисленным последующим тамошним захоронениям христианских святых и послушников. Христианство счастливо и осмысленно заимствовало многие древнерусские традиции и обычаи. Тот же Новый год с его елочкой, яблочный Спас, богородичные праздники, тип церковной вознесенно-купольной архитектуры, позы смирения и благодати, словесные мантрические формулы вроде вышеупомянутой и т. д.

Перейти на страницу:

Все книги серии Пригов Д.А. Собрание сочинений в 5 томах

Монады
Монады

«Монады» – один из пяти томов «неполного собрания сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007), ярчайшего представителя поэтического андеграунда 1970–1980-x и художественного лидера актуального искусства в 1990–2000-е, основоположника концептуализма в литературе, лауреата множества международных литературных премий. Не только поэт, романист, драматург, но и художник, акционист, теоретик искусства – Пригов не зря предпочитал ироническое самоопределение «деятель культуры». Охватывая творчество Пригова с середины 1970-х до его посмертно опубликованного романа «Катя китайская», том включает как уже классические тексты, так и новые публикации из оставшегося после смерти Пригова громадного архива.Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия / Стихи и поэзия
Москва
Москва

«Москва» продолжает «неполное собрание сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007), начатое томом «Монады». В томе представлена наиболее полная подборка произведений Пригова, связанных с деконструкцией советских идеологических мифов. В него входят не только знаменитые циклы, объединенные образом Милицанера, но и «Исторические и героические песни», «Культурные песни», «Элегические песни», «Москва и москвичи», «Образ Рейгана в советской литературе», десять Азбук, «Совы» (советские тексты), пьеса «Я играю на гармошке», а также «Обращения к гражданам» – листовки, которые Пригов расклеивал на улицах Москвы в 1986—87 годах (и за которые он был арестован). Наряду с известными произведениями в том включены ранее не публиковавшиеся циклы, в том числе ранние (доконцептуалистские) стихотворения Пригова и целый ряд текстов, объединенных сюжетом прорастания стихов сквозь прозу жизни и прозы сквозь стихотворную ткань. Завершает том мемуарно-фантасмагорический роман «Живите в Москве».Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации. В ряде текстов используется ненормативная лексика.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия
Монстры
Монстры

«Монстры» продолжают «неполное собрание сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007). В этот том включены произведения Пригова, представляющие его оригинальный «теологический проект». Теология Пригова, в равной мере пародийно-комическая и серьезная, предполагает процесс обретения универсального равновесия путем упразднения различий между трансцендентным и повседневным, божественным и дьявольским, человеческим и звериным. Центральной категорией в этом проекте стала категория чудовищного, возникающая в результате совмещения метафизически противоположных состояний. Воплощенная в мотиве монстра, эта тема объединяет различные направления приговских художественно-философских экспериментов: от поэтических изысканий в области «новой антропологии» до «апофатической катафатики» (приговской версии негативного богословия), от размышлений о метафизике творчества до описания монстров истории и властной идеологии, от «Тараканомахии», квазиэпического описания домашней войны с тараканами, до самого крупного и самого сложного прозаического произведения Пригова – романа «Ренат и Дракон». Как и другие тома собрания, «Монстры» включают не только известные читателю, но не публиковавшиеся ранее произведения Пригова, сохранившиеся в домашнем архиве. Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации. В ряде текстов используется ненормативная лексика.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия
Места
Места

Том «Места» продолжает серию публикаций из обширного наследия Д. А. Пригова, начатую томами «Монады», «Москва» и «Монстры». Сюда вошли произведения, в которых на первый план выходит диалектика «своего» и «чужого», локального и универсального, касающаяся различных культурных языков, пространств и форм. Ряд текстов относится к определенным культурным локусам, сложившимся в творчестве Пригова: московское Беляево, Лондон, «Запад», «Восток», пространство сновидений… Большой раздел составляют поэтические и прозаические концептуализации России и русского. В раздел «Территория языка» вошли образцы приговских экспериментов с поэтической формой. «Пушкинские места» представляют работу Пригова с пушкинским мифом, включая, в том числе, фрагменты из его «ремейка» «Евгения Онегина». В книге также наиболее полно представлена драматургия автора (раздел «Пространство сцены»), а завершает ее путевой роман «Только моя Япония». Некоторые тексты воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации.

Дмитрий Александрович Пригов

Современная поэзия

Похожие книги