Каждый, кто прочитает «Вероятностную модель языка» известного математика-вероятностника Налимова, будет убежден автором, что машине ЛЕГЧЕ пройти тест Тьюринга (в разговоре с человеком), чем сделать полноценный перевод небанального и ненаучного текста (например, философского, литературного и тем более стихотворного) с языка на язык. И это действительно так, поскольку если смотреть на ХОРОШИЙ перевод сквозь призму логической семантики, то видно, что об однозначной дословности речь никогда не идет. Налимов утверждает, и я вслед за ним, что перевод — это всегда интерпретация понятийных смыслов, стоящих ЗА отдельными предложениями, выражающими на одном языке то, что должно представлять эквивалент на другом языке. Это, собственно говоря, очевидно, поскольку мы знаем, что на каком-либо языке каждый может как-то понять другого, также владеющего этим языком (естественно, речь не идет о топологии или алгебре), зато беглое знакомство с двумя языками действительно является ОБЯЗАТЕЛЬНЫМ условием для правильного перевода, но не является достаточным, так как не каждый человек, владеющий двумя языками, сумеет проявить способности переводчика — даже прозы (плохо переведенными произведениями мировая литература просто кишит).

5

Но это не все: это всего лишь пролегомены AI. Дело в том, что, по моему мнению, индивидуальность и интеллект — это качества, потенциально РАЗДЕЛЕННЫЕ. Возможен безличный разум, и такой я попробовал показать в книге «Голем XIV». Суть именно в том, что «язнь» или по крайней мере то, что скрывается за местоимением «Я», вовсе не является каким-то единством (для наглядности говорят: так не бывает, чтобы в нашем мозге жил маленький человечек, держащий поводья наших волевых качеств, и чтобы он НАЗЫВАЛСЯ «Я»). Маленькие дети обычно говорят о себе в третьем лице (маленький Ясь не говорит: «Я хочу банан», а скорее: «Ясь хочет банан»). Сознание конструирует индивидуальность, самоназывающуюся «Я» не без труда, а в многочисленных душевных болезнях психиатрического, а также неврологического типа при повреждениях центральной нервной системы это «Я» подвергается удивительным изменениям. Оно может размножаться (раздвоение личности: multipersonality syndrome), что издавна комментировалось в спиритических кругах очень таинственно. Профессор Макс Дессуар в тридцатых годах описывал людей, которые, абсолютно нормально ведя с кем-то беседу, ОДНОВРЕМЕННО могли писать тексты, не имеющие ничего общего с этой беседой: такой человек считал, что его руку ведет некий «спирит», скажем — дух. Возможно, существует ощущение, что «язнь» не находится внутри тела (головы), а где-то «рядом». Могут быть состояния гипоноические, гипобулические (о них писал создатель антропологической типологии Э. Кречмер), и вывод из этого в итоге такой: если машина какого-нибудь будущего поколения будет обладать программой, имитирующей интеллект, то она должна по возможности оказаться ВОСПРИИМЧИВОЙ к отклонениям вышеупомянутого типа. Впрочем, в США уже довольно давно известна программа PARRY, так хорошо имитирующая пароноика, что психиатры чистой воды квалифицировали его как «обычного параноидального больного». Из этого опять следует вывод, что человеческую ненормальность легче имитировать, чем нормальность, и я опасаюсь, что человеческую глупость (а это не является очень редким явлением) — легче, чем высокий интеллект. ПОЭТОМУ в Cyberspace так трудно сегодня встретиться с разумным собеседником, созданным компьютером. Впрочем, и об этом я писал в 1963 году в книге «Сумма технологии» в разделе «Фантомология».

6