В первую минуту я подумал, что ответы, которые я должен дать в объеме 2–3 страниц, — это примерно то же, что реплика на вопросы, заданные на пороге нашего столетия: «Что можно будет еще сделать с атомами?», «Приведет ли техническая реализация работ над атомами к последствиям экзистенциональной, этической, эмоциональной природы и если да, то к каким?» и «Что мешает атомам проявить свой предполагаемый потенциал, который мы принимаем за преграду?» Вообще мне не кажется, что сопоставление обеих этих триад является абсолютной глупостью. Не говоря уже о том, что проблеме AI посвящено сегодня такое количество литературы, которое не вместила бы университетская библиотека, и вместе с тем, наверное, уже невозможно, чтобы какой-нибудь человек, изучающий вопросы AI, сумел бы все труды, относящиеся к этой теме, прочесть в течение всей жизни. Уж скорее он прочитал бы от первой до последней страницы Большую Британскую Энциклопедию. Однако я решил ответить очень кратко и аподиктически, поскольку не во всем верна поговорка римлян Si tacuisses, philosophus mansisses.[108] То есть тот, кто не раскроет рта, будет достоин звания философа (ибо не разговаривая, им остается). Но в наше время повсеместного шума, суматохи, информационного потопа тот, кто будто бы благоразумно сохраняет молчание, станет не философом, а просто никем. Итак, я ответил, что машины смогут «все», что не запрещают Законы Природы — основные законы, составляющие фундамент нашего современного и будущего знания, что КАЖДАЯ технология, имеющая или не имеющая что-либо общее с конструированием AI, приводит к последствиям экзистенциональной, этической, эмоциональной природы, и что пока новая технология не окрепнет и не будет внедрена во всей цивилизации, успешное использование ее результатов (примерно соответствующее американскому термину TECHNOLOGY ASSESSMENT) невозможно. И наконец, в-третьих, машинам мешает думать и действовать подобно человеку то, что ни строением, ни функционированием они гомологически не являются людьми (с человеческим мозгом). Все совершенно иначе, ибо эволюция машин (компьютеров), о которых обычно говорят, что они механизировали по крайней мере часть наших мыслительных процессов, отдаляется от направления, которым антропогенез естественной эволюции привел к тому, что все мы представляем собой очень похожие друг на друга экземпляры вида homo sapiens sapiens.

2

Разумеется, что отвечая, как указано выше, я отдавал себе отчет в том, что мои ответы, по сути дела, являются УЛОВКАМИ, потому что представляют собой довольно банальные, если не сказать даже тривиальные сокращенные толкования некоторых очевидных вещей. Затем я, однако, понял, что ответить на 2–3 страницах более компетентно и по существу — это, как и в затронутой теме «атомов», абсолютно невозможно. До сегодняшнего дня лагерь мыслителей и экспертов, занятых проблемой AI, делится на две большие противоположные группы: одни считают, что AI «удастся создать», другие же — что это невозможно. При этом во всеобщем почете находится известный тест Тьюринга, с помощью которого в сокращенном до важнейшей сути виде добиваются, чтобы человек-Экзаменатор, ведя разговоры на произвольные темы с незнакомым ему собеседником, однозначно определил: производит ли он обмен информацией с другим человеком или с машиной. Здесь мы сразу попадаем в своего рода fuzzy set, «нечеткое множество» (я такой польский перевод термина fuzzy set не люблю, но он уже закрепился в жаргоне отечественных специалистов), поскольку результат экзамена, несомненно, зависит от компетентности ОБЕИХ сторон. Уже сегодня существуют программы, которые значительное количество потенциальных собеседников-людей смогут успешно ввести в заблуждение (даже такая по сути примитивная программа, как ELIZA профессора Джозефа Вейзенбаума, обманула его секретаршу). Для проявления способностей не только в объеме общего интеллекта (измеряемого, скажем, тестами Бине для определения размера IQ, показателя интеллекта на гауссовской кривой нормального распределения интеллекта в популяции ЛЮДЕЙ), но, кроме того, и в сфере интересов специалистов по компьютерам, программам и last but not least AI, необходимы СПЕЦИАЛЬНЫЕ ЗНАНИЯ. Это упрощенно можно приравнять к ситуации, в которой человек, выбранный «экзаменатором», должен решить — является ли некий другой человек (другие люди), разговаривающий с ним и поступающий так, как поступают люди в конкретных жизненных ситуациях, АКТЕРОМ, играющим роль не своей личности, а какой-то фиктивной, или же это человек, который никого не изображает, а просто является самим собой. Несомненно, в значительной степени можно предопределить результат такого теста, если «арбитром-судьей» будет лицо, очень хорошо знающее схемы и сюжеты сценических, кинематографических и театральных произведений. Естественно, я здесь не имею в виду фильмы, в которых Гай Юлий Цезарь разговаривает с Брутом по-английски.

3