Читаем Молитва к Прозерпине полностью

Мне вспоминается, Прозерпина, что при виде этой картины я испытал некий первобытный ужас. Кем были эти существа, способные есть себе подобных без всякой необходимости? Как можно было ожидать сострадания от подобных тварей? В тот день, Прозерпина, я осознал, что настоящая дикость заключается не в следовании более или менее странному обряду, а в его отсутствии.

Да, с вершины нашего холма мы увидели всё, потому что с этой возвышенности нам открывался прекрасный обзор на каменную стену их крепости, которая широким кольцом окружала и защищала Логовище Мантикоры. Внутри этого заграждения они разбили свой лагерь. Треножники, на которые они подвесили трупы своих соплеменников, были сделаны из длинных жердей. Тектоники оказались чрезвычайно дисциплинированными существами: они выстраивались в очередь и терпеливо ждали, когда мясник выдаст им большой кусок мяса. Потом они хватали полученную порцию обеими руками, усаживались на землю, скрестив ноги, и начинали жевать ее тремя рядами своих зубов. Они любили грызть кости, больше всего им нравились мозги, а вот кишки и прочие потроха их не слишком привлекали.

– Это нарушает мои планы, – сказал я Бальтазару. – Я рассчитывал, что они будут искать пропитание за пределами Логовища Манти…

Сервус не дал мне договорить:

– Если они будут продолжать в том же духе, их мертвых друзей им хватит ненадолго. Жрать они горазды!

– О мокрая задница Нептуна! Неужели они так ненасытны?! – воскликнул Палузи.

Количество пищи, которое поглощал каждый тектон, было невероятно большим. Казалось, они съедали в три или четыре раза больше, чем люди. На протяжении следующих дней монстры строго следовали установленному распорядку дня. Каждое утро на рассвете две группы по восемь солдат выходили за пределы крепости и обследовали окрестности. Трудно сказать, какую цель они преследовали: поиски еды, подготовку к обороне или просто изучение местности. Я внимательно следил за ними, пытаясь обнаружить любую деталь, которая помогла бы нам в борьбе с ними. И хочешь знать, Прозерпина, что меня больше всего поразило? Как раз то, что тектоники ни к чему не проявляли особого интереса и ничему не удивлялись. Именно так. Например, они не уделили ни малейшего внимания солнцу. Эти существа, пришедшие из подземного мира, над чьими головами раньше всегда нависали каменные своды, ни одного, ни единого раза не взглянули с изумлением, испугом или восхищением на небо и на солнце. Ни одного.

Тектоники, которые не участвовали в этих вылазках, выполняли другую работу. Одни поднимались на стену из грубых камней и следили за окрестностями, а другие спускались в Логовище Мантикоры и трудились там. Мы не знали, что именно они делали, но до нашего слуха доносились удары и гул, словно там была кузница, а фоном для этих звуков служило чудовищное пыхтение странных, уже знакомых нам тварей, с виду похожих на кальмаров. Время от времени из норы вырывались голубые облачка странного вонючего пара. Смрад, распространяемый ими, напоминал запах тухлых яиц и долетал до нашего холма, несмотря на значительное расстояние.

– Что они там делают? – Сервус задал вслух вопрос, который занимал всех нас.

– Ты что, не чуешь этот запах? – ответил ему Палузи. – Они, наверное, подносят ночной горшок самому Вулкану[51].

Нам оставалось только строить предположения.

Когда темнело, все тектоники собирались в своей примитивной крепости и использовали живые щиты в качестве одноместных палаток. Поставленные на землю, они приобретали форму греческой буквы лямбда (Λ) и служили тектоникам укрытием и защитой от холода и от нападений. Отношения подземных жителей и их живых щитов были схожи с теми, которые связывают всадника и его коня: на протяжении всей ночи щит не шевелился и не передвигался, чтобы не лишать своего хозяина тепла и защиты. Утром, когда тектоники вставали, они просто прищелкивали языками, и эти твари карабкались им на спины и застывали там, многочисленными лапками крепко вцепившись в кольчуги. Мне кажется, живым щитам доставляло удовольствие прикрепляться к спинам хозяев, потому что три их воронкообразных рта издавали при этом больше неприятных и протяжных звуков, чем в любое другое время. Да, когда наступало утро, казалось, что в тектонском лагере просыпалась целая стая гусей в период спаривания. Как удавалось тектоникам до такой степени выдрессировать щиты? Мы так и не смогли разгадать эту тайну.

А вот Палузи и его охотники не могли добиться, чтобы щиты подчинялись им и выполняли хотя бы простейшие приказания. Совсем наоборот, им пришлось привязать этих тварей к дереву, но даже так они старались убежать при первой же возможности. Двигались щиты медленно, как черепахи, и поэтому поймать их снова большого труда не стоило, но они упрямо предпринимали новые попытки. Как бы то ни было, наблюдать за этой картиной было весьма любопытно: пять прямоугольных существ, привязанных к стволу, судорожно перебирали сотнями лапок, и при этом их рты, похожие на присоски осьминога, издавали хлюпающие звуки, словно утки втягивали воду клювами.

* * *