Читаем Молитва к Прозерпине полностью

– Мы будем за ними следить и не позволим этим монстрам вылезать из их чертового Логовища, будем нападать на них исподтишка, как лузитане[48]. Если тектоны вышлют маленький отряд фуражиров, мы его разгромим, а если появится более многочисленный отряд, мы его отманим подальше от их норы и завалим ее каменными глыбами. Одной ахии с ними не справиться, нам необходима твоя помощь, Бальтазар Палузи!

Я предложил ему три сотни золотых монет – целое состояние, которые он мог разделить между своими людьми, как сам пожелает, но Бальтазар с негодованием отказался:

– Мы не останемся здесь, даже если ты подаришь нам всех девственниц-весталок Рима, три церемониальные колесницы, сделанные целиком, от упряжи и до колес, из чистого золота, и столько шелковых тканей, что из них можно было бы построить мост между Африкой и Римом!

Я предложил ему шестьсот монет, и он, естественно, тут же согласился. О деньги! Тебе, Прозерпина, неизвестна их сила.

– Ладно, – проворчал он. – Но как только посланец вернется, наш уговор теряет силу. И кроме того, ты обещаешь мне, что не будешь рисковать моими людьми. Пусть дерется ахия, а мы никакие не солдаты. У нас даже нет настоящих мечей, а только мачете. Ты мне это обещаешь?

– Клянусь тебе и обещаю, – нагло соврал я, – никогда не подвергать риску ваши жизни.

Я говорю, что солгал, Прозерпина, ибо мне не дано было знать, что еще может случиться. И вдобавок, как говорил Платон[49], только магистратам позволено говорить неправду.

– И вот еще что, – прибавил Бальтазар. – Перед нашим уходом разреши мне отомстить за гибель брата и убить Голована.

– Хочешь верь мне, хочешь не верь, – ответил ему я, – но Голован не убивал Адада.

И это была сущая правда.

В кои-то веки Ситир Тра вступилась за меня. Она шагнула вперед и обратилась к Бальтазару:

– Мы же просили тебя не спрашивать о том, что произошло в недрах земли. А теперь держи данное слово и выполняй честно свою часть договора.

После этого мы вернулись к Подкове, чтобы переместить наш лагерь в более безопасное место. Пока остальные собирали еще остававшиеся там пожитки и снаряжение, я написал два письма: одно – моему отцу, а другое – Квинту Эргастеру, ветерану-легионеру, который разместил нас в своих владениях. Потом я вручил оба послания Куалу и сказал:

– Садись немедленно на коня Бальтазара и скачи, не жалея его. Можешь загнать его, если понадобится, но только не останавливайся нигде, пока не доедешь до виллы Эргастера. Дай ему мое письмо и ничего не бойся: он не станет тебя наказывать, потому что я прошу его помочь тебе и дать лошадей и провизию. Потом сразу отправляйся в Утику и мчись, как Меркурий! В порту заплати, сколько запросят, за проезд на rauda наместника, не торгуйся и приплати еще, чтобы судно отправилось в плавание незамедлительно. Подкупи всех и не жалей денег. Как только доберешься до Рима, вручи это письмо лично моему отцу вместе с этой корзинкой и не уходи, пока не получишь от него ответ. Ты меня понял? Тебе все ясно?

В корзинке лежала отрубленная голова одного из тектонов и лапа с длинными ужасными пальцами. Куал взял посылку и закивал, дрожа от волнения.

– Поспеши! Беги, скачи! Садись на корабль и в путь! И пусть любой ветер не кажется тебе достаточно сильным, а любой гребец – достаточно проворным!

Так я попрощался с Куалом, и он, вскочив на коня, умчался с корзиной во вьючном мешке.

– Твой отец здорово удивится, когда откроет корзину, – заметил Палузи. – Даже живые тектоны уродливы, а представь себе, что будет с этими останками через неделю: они сгниют от жары в пустыне и от соленой морской влаги.

Ситир не одобряла моего решения и заметила:

– Ты теряешь время. Отец может помочь только в делах отцовских, а тектоники ничего общего с ними не имеют, – заключила она.

Сервус, в свою очередь, не доверял Куалу:

– Этот паренек – настоящий пройдоха. Он не вернется.

– Вернется, – ответил ему я, – и гораздо быстрее, чем ты думаешь.

Сервус покачал головой:

– Он о тебе не слишком хорошего мнения, доминус, и ничем тебе не обязан. Так почему бы ему не прикарманить всю эту огромную сумму денег, которую ты дал ему, чтобы заплатить за проезд и подкупить кого следует, и не смыться?

– Ты ничего не понимаешь, – уверил его я. – Куал вернется не ради меня, а ради тебя. Ему хочется возвыситься в твоих глазах и доказать тебе, что он достоин твоей любви.

* * *

Мы очень быстро разобрали нашу Подкову, которая находилась слишком близко от Логовища Мантикоры. В тех местах бродило слишком много тектоников, не говоря уже об опасности, которую таила в себе нора под остатками моего паланкина, ведущая из их мира в наш. Мы устроили новый лагерь немного подальше под прикрытием небольшого холма, который заслонял нас от врагов и одновременно позволял нам наблюдать за приготовлениями тектоников. Они все еще продолжали носить камни к маленькой круглой стене, которая с каждым часом все больше щетинилась кольями, острыми, точно пики. Прежде чем окончательно покинуть Подкову, мы освободили Голована.

Да, Прозерпина, ты правильно все услышала: я его отпустил.