Читаем Молчать нельзя полностью

— Черт возьми, ваше преподобие, а почему бы вам не обвенчать их? — послышалось в темноте.

Все замолкли в напряженном ожидании. Прекратились стоны. Забыты были холод и голод.

— И в самом деле, ваше преподобие? Если Янушу удается туда вас пропускать, то он сможет организовать и свадьбу…

— Брачная ночь в Освенциме, — иронически рассмеялся кто-то.

— А я стащу пару обручальных колец в «Канаде»!

— У меня в карьере спрятаны два яблока.

— А я утащу из эсэсовской кухни пирог. Свадьба так свадьба!

— Видишь, что получается, Януш? — сказал ксендз, сдаваясь. На сердце у него стало теплее от мысли обвенчать Тадеуша и Ядвигу прямо здесь, в Освенциме. Католическая свадьба в этом адском месте! Новая семья, дающая начало новой жизни в лагере массового уничтожения людей!

— Надо сделать свадьбу в субботу, — сказал Януш. — В другой день Тадеуш не успеет уйти из женского лагеря до утренней поверки. Я думаю, что первую брачную ночь он должен провести вместе с Ядвигой.

— Само собой разумеется. Ведь уж если женишься, то можно… а?

— Тадеуш должен жениться не с этой целью, — неуверенно произнес ксендз, не зная, с какими мерками подходить к женитьбе в таких необычных условиях.

— Черт побери, ваше преподобие, уж если женишься, то, конечно, имеешь право… В свою первую ночь с Малгосией…

— Избавь меня, пожалуйста, от подробностей, — добродушно улыбнулся Мариан. — Ты действительно хочешь жениться на Ядвиге, Тадеуш?

— Вы еще спрашиваете?! — взволнованно воскликнул Тадеуш. — О отец! Хочу ли я этого!. .

— Лучше всего устроить свадьбу в ночь под рождество, — предложил Януш.

— В прошлом году мы не работали накануне рождества. Но в рождественскую ночь эсэсовцы налакались и выгнали нас на массовую поверку, . продержали на плацу целый день и затем убили много заключенных. Я предлагаю назначить свадьбу на двадцать третье декабря, а двадцать четвертого утром мы заберем обратно усталого, но довольного жениха. Как ты считаешь, Януш?

— Хорошо! — ответил Януш. — Попробую все организовать. А сейчас спать, иначе завтра ни один из вас не вернется живым с работы.

С грустью и тоской он подумал о Гене.

— Я должен выбраться отсюда, — прошептал Януш в тишине. — Я всегда буду возвращаться к ней живым.

Последующие дни были для заключенных настоящим адом. Пронесся слух, что эсэсовец, которого стукнул тяжелим ботинком по лицу один из беглецов, умер в ту же ночь. Его действительно нигде не видели. Эсэсовцы старались расквитаться с заключенными за то поражение, которое они потерпели на виду у всех от шести поляков.

Издевательства и побои сыпались на заключенных и на работе, и по пути в лагерь. Их гоняли «мелкой рысью», заставляли каждого нести по два тяжелых камня.

В такой обстановке нечего было и думать, что двадцать четвертое декабря станет нерабочим днем. Поэтому Януш начал обрабатывать Юпа Рихтера.

Он заговорил с ним прямо, без особых мер предосторожности. На случай неуступчивости Юпа у него имелось надежное оружие.

— Как ты проходишь к бабам?

— А зачем тебе? Тоже потянуло?

— Спрашиваю я, а не ты.

— С каких это пор немец должен отвечать поляку? Ну, ладно. Тут нет никакой тайны. Я прохожу в женский лагерь вместе с электриками, каменщиками, плотниками. Если могу быть полезен…

— Несколько раз ты оставался там на ночь, — сказал Януш.

— А ты откуда знаешь?

— Еще бы не знать. Утром тебя не было, а на поверку ты шел прямо оттуда.

— Что тебе все же надо?.

— Провести в женский лагерь четыре человека.

— Зачем?

— А как ты думаешь?

— Ведь ты сам можешь назначать людей на работу в женский лагерь и делал это не раз.

— Один из четверых должен пробыть там всю ночь, — ответил Януш.

— Всю ночь! — удивился Юп. — Черт возьми! Чем только занимаются в этих рабочих командах? Я и не предполагал, что в моем блоке есть молодчик, способный целую ночь…

— Все выглядит совсем не так, как в твоем испорченном мозгу, — обрезал его Януш, готовясь сказать Юпу всю правду. — Невеста моего товарища находится в женском лагере, и ксендз хочет обвенчать их. Я и еще один будем свидетелями. Потом мы вернемся, а жених останется. Ты ведь не думаешь, что он оставит молодую жену в первую же брачную ночь?

Януш говорил подчеркнуто грубо. Этот тон был наиболее понятен Юпу Рихтеру, который громко расхохотался, услышав о свадьбе.

— Свадьба! Ну и потеха! Не возьму вот только в толк, черт побери, почему я должен помогать паршивому поляку…

— Ты сделаешь доброе дело, — ответил Януш. — В рождество и от большого мошенника можно ждать Добра.

— А ты считаешь меня большим мошенником?

— Конечно, — ответил Януш.

Юп не рассердился, а рассмеялся, приняв, видимо, ответ Януша за похвалу.

— Почему бы и не помочь! Только вторым свидетелем буду я сам.

— Зачем?

— Тогда и я проведу там ночь. Поиграю в жениха, но не с одной, понимаешь?

— Ну и свинья же ты! — возмутился Януш.

— А свиньи ненасытны, — отпарировал Юп. — Короче, если жених останется на ночь, то останусь и я, чтобы вывести его оттуда утром.

— Каким образом?

— Я знаком со всеми, кто дежурит у ворот женского лагеря. Там нет ни одного эсэсовца.

— Ладно, — согласился Януш.