Читаем Молчание сфинкса полностью

— Когда… Да не далее как позавчера. — Клавдия Филипповна вздохнула. — О деньгах каких-то вроде у них речь шла. Она требовала, вынь да положь. А он не давал, скупился. Ну и кричали друг, на друга по-всякому. Раньше-то она на него в основном наседала. А в этот раз он ей спуску не дал. Потом он на стройку уехал. И с тех пор домой носа не кажет.

— Постойте, значит, Малявина не было дома ночью?

— И тот цельный день тоже, — сказала домработница. — Но и Марина-то не больно-то дома сидела. Все по гостям, по гостям… Я и обеда-то уже второй день не готовлю. Никто не заказывает. Некому.

— А раньше такое бывало, чтобы Малявин из дома уезжал?

— Было как-то летом. Тоже поссорились они. Потом вроде помирились. Откуда семье-то быть нормальной. Живут не расписаны. Детей нет. На постели-то одной больно выедешь. Это поначалу она в сладость, в удовольствие, а через год-другой приедается.

— А скажите, Клавдия Филипповна… — но тут Никита вынужден был прервать свой допрос. С поста милиции по рации сообщили: на въезде в Воздвиженское замечена машина Малявина. Он явно не собирался никуда скрываться — мчался на всех парах домой, распугивая на деревенской улице кур и собак.

Дома он оказался через несколько минут. Вошел как хозяин и… увидел сотрудников милиции…

— Что происходит? — Малявин круто обернулся домработнице. — В чем дело? Где Марина Аркадьевна?

— Царица небесная, защити и помилуй нас, — Клавдия Филипповна горестно заморгала, но Никита не дал ей ответить:

— Пожалуйста, побудьте в соседней комнате.

— Так в чем же дело? — спросил, повысив голос, Малявин, когда домработница вышла. — Являюсь к себе домой, а тут нате вам — гости дорогие. Я еще не забыл ту нашу встречу на дороге.

— И я эту встречу помню, Денис Григорьевич, — сказал Никита. — Мы у вас в доме в связи со служебной необходимостью. У нас к вам снова вопросы. И должен предупредить вас, что теперь ваши ответы во многом повлияют на ваше дальнейшее процессуальное положение.

— Чего? — Малявин вздернул тяжелый свой подбородок. — Никакое еще положение?

— Процессуальное, — веско повторил Никита. — Останетесь ли вы для нас по-прежнему свидетелем или же перейдете в совсем иной разряд.

— Да какой еще разряд? Что это за разговор такой у нас? Вообще, что вам нужно в моем доме? Марина! Марина, ты где, наверху? Ты видишь — у нас полно милиции!

— Марины Аркадьевны здесь нет. Не кричите, она не отзовется.

— Вы что, задержали ее?! На каком основании?

— Мы ее не задержали. Я хочу спросить вас: где вы находились этой ночью и сегодня утром?

— Это допрос?

— Это допрос, — Никита подошел к Малявину вплотную. — Я допрашиваю вас, официально предупреждая об уголовной ответственности за дачу ложных показаний, в связи с сегодняшним убийством вашей сожительницы Марины Ткач:

Лицо Малявина побагровело и тут же через мгновение покрылось мертвенной бледностью.

— Марина… мертва?! Она мертва?

— Убита сегодня утром. — Я… У меня с глазами что-то… не вижу, темно. Можно я сяду?

Малявин рухнул на диван. Никита ждал. Ему показалось — прошло бесконечно много времени…

— Как ее убили? — тихо спросил Малявин, его грубый голос срывался…

— Ударили по голове.

Он согнулся, словно это его самого ударили, обхватил голову руками. Начал раскачиваться из сторону в сторону. Никита терпеливо ждал, когда он справится с собой.

— Это уже третье убийство здесь за неполные десяти дней, — сказал он после долгой паузы. — Я пока ни а чей вас не обвиняю, Денис Григорьевич, но если бы в прошлый раз вы были с нами более откровенны, возможно, она… она бы осталась жива…

—Что вы хотите знать? Что?

— Вы не ночевали дома. Я хочу знать, где вы были ночью и утром…

— В Москве.

—Где именно в Москве?

— Мы вчера повздорили с Мариной. Глупая ссора… Если бы я только знал! Но я и в страшном сне не мог себе этого представить… Мы поссорились, я был зол, я уехал, — Малявин резко вскинул голову. — Вы ведь хотим те знать, где я был. Вам ведь всюду надо сунуть свой нос! Я был в пивном баре на Арбате. Потом…

— Вы были один?

— Нет, я был расстроен ссорой, мне надо было встряхнуться, обрести форму. Короче, я провел ночь с женщиной.

— Имя и фамилия.

— Я снял ее на Арбате. Она сказала, что зовут ее Альбина. Я заплатил ей. Мы поехали к ней в Люблино на квартиру. Я провел с ней ночь.

— Во сколько вы расстались?

— Я уехал в девять утра. Проспал. Мы крепко выпили. Похмелье. Прочие прелести… В общем, я так и не обрел форму. Вынужден даже был позвонить Салтыкову, сказать, что задерживаюсь.

— Адрес квартиры? — спросил Никита жестко.

— Адрес… Люблинская улица… Дом такой пятиэтажный, хрущевка… Она сама показывала, куда ехать. Двор… Квартира на третьем этаже, номера я не помню.

Никита смотрел на него: если это и было ложное алиби, то выдумано оно было умно. Чтобы опровергнуть его, надо было для начала заняться поисками в Люблино девицы Альбины. А это то же самое, что искать спутника жизни через газету «Из рук в руки» — могло повезти, а могло и нет.

— Из-за чего вы поссорились с Мариной Ткач?

— Мне больно сейчас в этом признаваться — из-за денег.

— Из-за денег?