— А те как же, извините? Отца Дмитрия смерть и Филологовой Натальи Павловны?

— И над ними мы работаем, В комплексе.

— В комплексе? Ишь ты… Ну, вам виднее. — Захаров скорбно покачал головой. — В комплексе, значит.

— Может, у вас какие-то соображения есть, личным Вы ведь старожил тут, — спросил Никита, внимательна наблюдая за выражением лица старика. — Человек мудрый, наблюдательный.

— Да какие там еще соображения. Бесовские делая нас тут творятся. Мерзость вавилонская! — Захаров снова покачал головой. — Отец Дмитрий сто раз прав был, когда это говорил — бесовство и мерзость.

— А когда он это говорил? По поводу чего? — спросил Никита.

Захаров с досадой, махнул рукой:

— Да вы ж молодые, вы ж не верите ни во что, сами все знаете. А что тогда спрашивать, зачем? Отец Дмитрий правильно говорил: есть вещи, которые не рассудком постигаются верой. И потом он еще говорил — вера, она горами движет, а уж людьми-то…

— Вера во что? — спросил Мещерский. Захаров не ответил.

— Ну, спасибо и на этом, — Никита не стал далее развивать эту смутную тему. — Сейчас вас домой отвезут.

— Не барин, пешком дойду, — Захаров натянул кепку. — Мне еще в сельмаг захлебом надо, — он вздохнул и как-то пристально и печально взглянул на внутренность салона кримлаборатории. — Эх, машина. Компьютеры одни сплошные, экраны. Молодые вы. Все только на компьютер надеетесь. Он у вас и бог теперь и все такое. А вот вырубят свет, как у нас тут, — где они будут? И вы где будете вместе с ними? Сказал бы я, да вот только, извините, стаж мой педагогический сорокалетний этого не позволяет.

Глава 25

СОЖИТЕЛИ

— Надо обязательно отыскать Лыковых, — Мещерский дал волю своей тревоге, едва Захаров покинул их. — Надо что-то делать, Никита!

— Сначала расскажи мне все подробно, что было тут после того, как мы увезли Изумрудова.

— Разве Катя тебе не рассказала? Она не звонила?

— Звонила. Но я был уже на пути сюда. На дороге такие вещи не обсуждаю.

Мещерский в деталях расписал, что видел.

— Остальное тебе Катя доскажет. Она все время была, с ними, я же уезжал вместе с Салтыковым. Когда мы вернулись, Лыковы тут же уехали.

— А Марина Ткач? — спросил Никита. — С кем она уехала — одна? А Малявин был тут вчера?

— Вчера я его не видел. Возможно, он был где-то с рабочими — парк очень большой. Но в дом он точно не приходил. А Марина уехала одна. Почти в одно врем нами. За ней приехало частное такси, она его вызвали телефону. Нет, подожди… Она при мне Журавлева просила его вызвать из Бронниц. Мальчишка позвонил.

— Тут до Воздвиженского, где они с Малявиным живут, от силы два километра. И ради этого вызывать из Бронниц такси? Ты не путаешь?

— Нет, я не путаю. Журавлев Валя машину вызвал. Приехала допотопная такая «шестерка» с шашечками. Белая. Водителя я не запомнил — темно было уже, дождь накрапывал.

— Значит, Лыковы уехали раньше ее?

— Раньше. Разница минут двадцать пять — тридцать.

— Ты вот рассказывал — Марина была подавлена арестом Изумрудова, так?

Мещерский вздохнул:

— Поговори об этом лучше с Катей, Никита. Они эти тонкости понимает женские. Она была все время ними, я же уезжал. Лично мне показалось, Марина была расстроена вовсе не арестом Изумрудова, а реакцией на этот арест Салтыкова.

— Ты думаешь, между ними раньше что-то было, он с ней спал?

— Ой, не знаю, она ведь была очень красива. И в Лесное наведывалась чуть ли не каждый день. Я бы подумал, что Салтыков и она — любовники, если бы не этот Изумрудов. Неужели они всерьез обсуждали с Романом насчет венчания? Это уже ни в какие ворота…

— Но ведь, и женщин Салтыков не чурался, был женат… Может, он бисексуал?

— Никита, мне надо подумать, с мыслями собраться. Я все еще в себя никак не приду от…

— Ты думал — убита Анна Лыкова. Почему?

— Сердце у меня было не на месте. Я видел, как они с Иваном уезжали. Я не знаю, все эхо тоже странно и противоестественно, но мне кажется… Еще там, в баре на «поплавке», показалось — у Ивана к сестре совершенно особое отношение. Он ее смертельно ревнует к Салтыкову — я в этом сейчас просто уверен.

— Сережа, но убили-то не Анну Лыкову, а Марину Ткач, — повторил Никита. — Ладно, тебе надо действительно успокоиться, мозги проветрить. Возвращайся в дом, но будь там недолго. Сошлись на то, что тебе приказано ехать в прокуратуру к следователю, я дам тебе повестку. Вечером, если придешь в норму, все спокойно обсудим.

— А ты куда, Никита?

— В Воздвиженское. На очереди домработница Малявина и он сам.

— А если вы не найдете его? Если он скроется, если это он убил?