Читаем Молчаливый полет полностью

Молчаливый полет

1933

Ведущий[131]

Утихли вагонные толки,Загружены спальные полки,Мигает свеча в фонаре,И полночь — в оконной дыре.Забытый на столике с чаемСтакан равномерно качаем,И ложкой звенит он, и звонБаюкает сонный вагон.За сон и спокойствие сотен,За то, что их путь беззаботен,Один отвечает — гляди! —Один, далеко, впереди.Рука его в жесткой перчаткеЛежит на стальной рукоятке,И липнет к манометру взор,Со стрелкой ведя разговор.Он ловит зеленые знаки,Зажженные кем-то во мраке,И, красный заметив огонь,На тормоз кидает ладонь.У почты — свинцовые пломбы.Пакеты вздыхают — о чем бы? —О том ли, что ломок сургуч?О том ли, что больно могуч?А рядом с сургучною знатью —Незнатные, судя по платью:Их буквы разъехались врозь…Колхозная почта, небось.За точность доставки газеты,За то, что в порядке пакеты,Один отвечает — гляди! —Один, далеко, впереди.Всю ночь за этапом этап онПытает чувствительный клапанИ мрак, уплотненный кругом,Буравит колючим свистком.Чтоб топке не дать перекала,Он дергает вниз поддувало,И сыплется жар под откос,На миг осветив паровоз.Цистерны с разливом мазутаИсчислены в нетто и брутто;На уголь пшеницу и лесПоставлены меры и вес;Тот уголь накормит заводы,Стальные пройдя пищеводы;Тот хлеб, очевидно, готовДля топки сердец и голов.За наши глубины и шири,За то, чтоб «не в пять, а в четыре»,И он отвечает — гляди! —Вон тот, далеко, впереди.С помощником, черным от гари,Он слит в производственной паре;Там потом покрыт кочегар,Но главный трудящийся — пар.Пар трудится, правда, тогда лишь,Когда ему угля подвалишь,А если отпустишь на шаг,Он давит на стенки, он — враг!Когда огласятся дорогиСигналом военной тревоги,Втройне пригодится тогдаВедущий в ночи поезда:К решительным славным невзгодамОн двинется вздвоенным ходомИ пушки потянет легкоОдин, впереди, далеко.Теперь же глядит он из будки,Не слушая старой погудки:Гудки паровозных бригадНа новый настроены лад.На транспорте били тревогу,На транспорте звали подмогу,И с транспорта он не ушелИ радостно чинит котел.Он горд, он доволен, он счастлив,Свой фартук до нитки промаслив,И лоб у него маслянист,И должность его — машинист!

Февраль 1931