Читаем Молчаливый полет полностью

Молчаливый полет

Возьмите, свяжите, свезитеВ амбары размолотых благ,Просейте на колотом ситеЗа золото проданный злак!Да служат не гладу, а сытиПшеница, ячмень и овес —Везите, везите, везитеЗа возом пылающий воз!

1927

Ворон[89]

Ворон, ворон, стряпчая птица!День твой жарок, а вечер тих —На закате солнце коптитсяЧерным веяньем крыл твоих.Как намедни солод медовыйВ медном солнце ворон варил:Вот он стынет, небу готовый —Денный таз над копотью крыл.

11 января 1926

Молния[90]

Туча, как денежная забота,Туча, как козырь, над дубом шла —Взбухла и вскрылась и, как банкрота,Вексельным росчерком обожгла…Угольный памятник дубьим сокам,Акциям молниям, дождю обид,Сохнет он в горе, как туз, высоком,Труп — но упорствует и скрипит.Мох упованья, мечта о чуде,Запечатанный зигзаг судьбы…Мне попадались такие люди —Громом обглоданные дубы.

4 сентября 1928

Папироса[91]

Голубая душа папиросыИсчезает под пеплом седым, —Обескровленный ангельский дымРазрешает земные вопросы…Он рядился в табачную плотьИ прозрачную кожу бумаги,Как рядится в мирские сермягиПотайной домотканый господь.Но, пылающе-рыжеволосый,Жаром спички приник серафим, —И прощается с телом своимГолубая душа папиросы.

11 октября 1926

Духи[92]

О сладкое сердцебиеньеОт пламенных ее духов,Диваны, полные значенья,Застенный бал, глухой альков,И запах, льнущий к изголовьюВ дыму струящихся сигар,И истекающий любовьюДушистой памяти угар…Ужель не стрелы купидона,Не сеть Кипридиных интриг,А яд зеленого флакона —Живой взаимности язык? —— Да, он. — За стойкой парфюмернойАптекарь, вздернув рукава,В бутылки льет рукою вернойЛюбви струистые права.Они стоят, как изваянья,По полкам, в лентах и звездах,Фабричный знак — печать молчаньяНа их заклеенных устах.Стоят о сладостного мига —И конденсированный сок,Как целомудренная книга,Хранит двусмысленный урок.

Апрель 1921 — Декабрь 1925

Часы[93]

Дрожит зачарованным принцемПевучее тело часов —Минута лукавым мизинцемКасается тонких усов,Качаются гири-подвески,Как ядра в тяжелой мошне,И маятник, мужески-резкий,О ласке мечтает во сне.Он ходит от края до края,И каждые тридцать минут,В торжественной страсти сгорая,К нему обольстительно льнут —И боем, во тьме напряженным,Летучую нежную плотьОн милым нетронутым женамПытается проколоть.Под музыку стона и дрожи,Великое множество днейОн с ветреной вечностью прожил,Ни разу не слившися с ней. —И в комнатах тихого дома,Не знающий отклика зов,Звенит вековая истомаДо гроба влюбленных часов!

13 октября 1926