Читаем Мой путь в рай полностью

Глаза Тамары смотрели в ночное небо, словно она хотела увидеть звезды. Глазницы почернели. Век не осталось. Вокруг кричали, раненых уносили в больницу, и я подумал, что нужно бы помочь. Подбежал наемник в белье, в руке у него было ружье.

- Она твоя подруга? - спросил он. Я долго не отвечал.

- Нет, - сказал я наконец. - Она моя убийца. - Он удивленно кивнул, потом снял рубашку и закрыл ее невидящие глаза. И произнес слова, которые говорят над своими мертвыми рефуджиадос: "Свободна наконец".

И я пошел в больницу помогать в уходе за ранеными.

Позже я отыскал Абрайру, пошел с ней погулять и рассказал, как Тамара перепрограммировала нас. Рассказал Абрайре о том, как ее насиловали на корабле и что я об этом помню. Абрайра взяла в руки мое лицо и посмотрела мне в глаза.

- Это что, какой-то розыгрыш? - Она нервно рассмеялась. - Ты хочешь избавиться от меня? Я ведь к тебе не очень пристаю. Можем продвигаться медленнее, если хочешь. Я знаю, у тебя давно не было женщины.

Мне хотелось рассмеяться. Не чувствовал ни радости, ни возбуждения. Только печаль.

- Это не розыгрыш, - ответил я. - Всего лишь честность. Можем пойти в лабораторию, и я покажу тебе оборудование в ее голове с сонограммой, если хочешь.

В голосе ее звучала угроза.

- Что? О чем ты говоришь? Я не пойду туда с тобой. Ты лжешь! Ты пытаешься обмануть меня! Ничего не произошло на борту "Харона"! Ничего плохого не случилось!

- Я не хотел причинять тебе боль. Но я не лгу. Воздерживаться от неприятной правды значит лгать. Я бы никогда не рассказал тебе об этом, Абрайра, потому что это причинит тебе боль. Но я знаю, что ты испытываешь ко мне определенные чувства и должна знать, что они основаны на лжи. Я пытался спасти тебя от Люсио - и спас бы, если бы мог, - но я ничего не сделал. Я не тот человек, каким тебе кажусь. Твои воспоминания об этом инциденте - фальшивка. Это программа, навязанная тебе. И многое другое из твоего прошло у тебя отобрано.

Абрайра смотрела на меня. Я не знал, что она видит в темноте своими серебряными глазами. И не понимал ее выражения.

- Правда, что я испытываю к тебе чувства, Анжело, - сказала она. - Но даже если твой рассказ правдив, мои чувства основаны на тысяче незначительных поступков: ты обращался со мной как с равной, ты страдал, когда поступал неправильно, ты всегда был добр ко мне.

Я отвел взгляд.

- Ты можешь уверить себя в этом, но правды это не изменит.

Она долго молчала. Наконец сказала:

- Пошли! - и в голосе ее звучал страх.

Когда мы вернулись в больницу, один из техников Гарсона вскрывал Тамару. И хоть я не раз присутствовал при вскрытии, это ужасно подействовало на меня. Он вскрыл теменную и затылочную доли ее черепа из извлекал платиновые провода из головы. Сотни тончайших нейросинаптических адаптеров были присоединены ко всем центрам ее мозга - к слуховому, зрительному, тактильному, эмотивному центрам, а сразу за затылочной вилкой находился небольшой процессор.

- Неплохое оборудование, - небрежно заметил техник словно резал салат на завтрак а не вскрывал свою знакомую. - Знавал я профессиональных снотворцев, тех, что могут создавать подлинные сновидения. Ни у кого такого оборудования не было. Ни у кого!

Абрайра в ужасе отвернулась от операционного стола. Я не хотел, чтобы она увидела правду в таком отвратительном обличье. Вид ее лица вызывал у меня боль. Химеры всегда испытывают ужас, что с ними жестоко обойдутся.

- Что ты будешь с этим делать? - спросил я у техника, чтобы отвлечь Абрайру.

- Продам! Рано или поздно здесь тоже потребуются создатели сновидений. Из этого можно соорудить три хорошие соединения.

И хоть меня тошнило от всего происходящего, я с почтением посмотрел на серое вещество мозга Тамары. Она очень хорошо знала нас, понимала наши мысли, страхи и желания. Она была непревзойденным картографом мира мыслей. И в этом мире была необыкновенно талантлива. Мне неприятно было видеть, как с ней обращаются.

Я увел Абрайру из больницы, и она упала мне на руки и расплакалась, потом вдруг оторвалась от меня и убежала. Я побежал за ней, схватил за руку, остановил, и мы пошли дальше вместе. Абрайра долго плакала, потом сказала:

- Перфекто часто расспрашивал меня о моем прошлом - сразу после мятежа. Он говорил, что в прошлом со мной происходили нехорошие вещи. Я ему не верила.

Грудь ее вздымалась, Абрайра тяжело дышала, словно вот-вот ее вырвет.

- Люди, которых я знала всю жизнь, говорили мне, что я изменилась. Что я впервые в жизни могу быть счастливой! - Она остановилась и долго смотрела вперед, словно видела что-то такое, что мне не видно.

- Наверно, они говорили правду, - сказал я.

- Ты сказал, что эта женщина уничтожила тебя. Но меня она старалась спасти!

- Ты не чувствуешь себя обманутой? - спросил я. - Ведь я не спас тебя от Люсио.

- Да, я чувствую себя обманутой! Но не ты меня обманул! Все, что я помню о твоих поступках, ты бы сделал, если бы мог. В глубине души ты именно такой человек, каким я тебя считаю.

И я понял, что она говорит правду. И моя честность - я надеялся - не отвратила от меня Абрайру, хотя и причинила ей боль.