Читаем Мой путь в рай полностью

Я посмотрел на нее - она в инвалидном кресле, в бесполезном теле, неспособная двигаться, совершенно уничтоженная. А еще через несколько дней - я знал это - Гарсон заключит ее в кимех, а этого она боится больше всего. Все ее хитрые планы ничего ей не дали. Она сказала:

- Итак. Ты можешь не убивать меня. Ты уже отомстил.

Все мои добрые намерения не привели ее ни к чему. Это правда - теперь она попала в свой худший кошмар.

- Да, я отомстил, - ответил я. - Ты больная и жалкая женщина. С того времени, как мы встретились, ты считала, что смерть - ответ на все проблемы. Какая ограниченность! Какая тупость!

- Ты не понимаешь, что может сделать со мной Гарсон. Не понимаешь, что означает для меня киборгизирование! - воскликнула Тамара.

- Я встречался и раньше с пуристами тела. Твои страхи не оправданы. Тебя поместят в клетку, где ты никому не сможешь вредить, - ответил я и повернулся, собираясь уходить.

- Ты ошибаешься! - сказала Тамара. - Я не хотела вредить тебе. Я была испугана, больна, не знала, что делать. Но клянусь, я никогда не хотела причинить тебе вред!

Я вспомнил нашу встречу в симуляторе, когда она показала мне, что значит жить. И понял, что она пыталась загладить свою вину. Я остановился.

Она продолжала:

- Тебе никогда не приходилось испытывать воспоминания другого человека. - Ты никогда не сживался с чужими мыслями. Считал, что все думают так же, как ты. Но я побывала во многих сознаниях, была свидетелем такого образа мыслей, который привел бы тебя в ужас. Я побывала в мозгу военных киборгов. Военные хирурги удалили часть их гипоталамуса, химически прекратили выделение определенных гормонов, полностью отрезали их от мира эмоций. И так как они не способны чувствовать, не могут сочувствовать, они утрачивают всякое сходство с человеком.

Я повернулся к ней. Слишком часто я был близок к социопатии, чтобы ее слова не встревожили меня. Я неожиданно понял, почему перспектива заключения в кимехе приводит ее в такой ужас, почему она так отчаянно бросилась бежать от Джафари, почему параноидально обвиняла меня в том, что я киборг.

- Это правда, - сказала Тамара. - Военные предпочитают такой способ. Это позволяет им легче выполнять работу. Когда ты доставил меня Гарсону, он пообещал мне свободу. Пообещал отпустить меня, если я ему помогу. Но ты видишь, как он держится за меня. Он меня никогда не отпустит. И постоянно ворчит из-за сохранившихся у меня остатков морали. Я слишком часто отказывалась от его предложений. Если он поместит меня в кимех, то превратит в военную модель. И постепенно мне станет все равно. Человеческое сознание, эмоции людей для меня станут только объектами манипулирования. Я стану бесконечно более злой и сильной, чем кажусь тебе сейчас.

Я обдумал ее слова. Военная тренировка Мотоки подействовала на мою хрупкую мораль. Всего две недели тренировок, и я понял, что навсегда теряю способность к сочувствию. А что произойдет, если эта способность будет ликвидирована хирургическим путем? Сколько продержится Тамара? Вообще любой человек?

- Значит, я должен найти способ освободить тебя, - сказал я.

- Если не сможешь, - ответила Тамара, - я предпочитаю умереть.

- Понимаю, - сказал я, зная, что в таком случае я должен буду убить ее. - Сколько человек знают о твоей роли в разведке? - Тамара назвала мне шесть имен, все ближайшие советники Гарсона. Я направился к выходу. И тут мне пришла в голову еще одна мысль. Я понял, кто еще оказался ее жертвой. - В обмен ты должна вернуть воспоминания Абрайре Сифуэнтес!

Тамара удивленно мигнула, но больше никак не показала, что поняла меня. Я подумал, что она отрицает, будто что-то отбирала у Абрайры. Она спросила:

- А зачем?

Я крикнул:

- Какое право ты имеешь отбирать ее прошлое?

- Я убрала только болезненные воспоминания, воспоминания о насилии, защищаясь, сказала Тамара. - Сняла боль! Если у тебя пациент с раком, ты вырезаешь опухоль. Эти воспоминания пожирали ее, как рак. Никто не должен страдать так, как страдала она!

- Ты и Гарсон - вы не отличаетесь друг от друга! Ты хочешь играть роль Бога!

Тамара мягко ответила:

- Тогда позволь мне быть добрым Богом. Подумай, о чем ты просишь! Хочешь, чтобы я вернула ей боль? Хочешь, чтобы это было ценой моей свободы? Тогда освобождай меня! Давай! Но тебе придется увидеть, как она умирает внутренне!

Я вышел из помещения и пошел по улицам Хотоке но За. Права ли Тамара? Надо ли возвращать Абрайре воспоминания, которые убьют ее? Я не знал. Это будет жестоко. Даже трудно представить себе, насколько жестоко.