Читаем Мой путь в рай полностью

Потом воспоминания изменились, и я ощутил легкое беспокойство. Это были воспоминания, не связанные с близкими людьми, скорее - о каких-то незначительных поступках, о моральном выборе, который мне приходилось делать. Я вспомнил старуху, которой помог омолодиться, донью Йоланду, эта женщина пользовалась репутацией bruja - ведьмы - у себя в Колумбии. Из многих деревень приходили ко мне люди, давали деньги и просили омолодить ее. Вначале я отказался: мне показалось, что она обирает бедняков, заставляя их верить, что обладает чудодейственными силами. Но случайно я узнал от компадрес кое-что о ее методах: она ходила из деревни в деревню и бесплатно заботилась о больных. У нее была медицинская подготовка, но обычно она использовала местные травы, потому что ее пациенты слишком бедны, чтобы покупать лекарства. И вот из-за этих трав местные жители провозгласили ее bruja, хотя сама она не говорила, что обладает магической силой. Если бы эта женщина было католичкой, ее провозгласили бы святой и канонизировали. Чем больше я о ней узнавал, тем большее впечатление на меня она производила, пока я не собрал все скудные приношения, добавил собственных сбережений и купил для нее омоложение. Я сделал это ради жизни. Сделал для женщины, знающей, как драгоценна и хрупка человеческая жизнь.

И я вспомнил времена, когда плакал, молился, сражался в усилиях помочь своим пациентам. Однажды ко мне пришла юная пара из Коста Рики с ребенком, родившимся без рук. Родители не могли покупать ему протезы по мере роста, а сам мальчик вырастить руки не мог из-за искаженной последовательности ген. Обычно можно просто взять образец ткани, исправить поврежденную последовательность, клонировать ребенка, взять у клона зародыш рук и пересадить пациенту. После этого отрастить их очень просто. Но этот ребенок отторгал пересаженные органы, и мы дважды потерпели с ним неудачу. В конце концов мне пришлось вырастить специальный вирус, чтобы устранить генетическое повреждение, потом я два месяца продержал ребенка в изолированной камере в своем доме, дожидаясь, пока подействует инфекция. После этого уже легко было восстановить руки. Однако пока все это происходило, мы с Еленой разрешили матери ребенка жить с нами. Елена бранила меня за это, пилила днем и ночью, обвиняла в том, что я хочу переспать с матерью ребенка. Она была убеждена, что мои действия объясняются сексуальной привязанностью к матери ребенка. Я не мог ее разубедить, и так как считал, что вернуть ребенку здоровье важнее, не обращал внимания на жену. Этот случай в конечном счете и привел к разводу.

Список таких случаев, когда приходилось делать моральный выбор, все рос. Я много раз бывал в такой ситуации, и тот Анжело Осик, которого показала мне Тамара, был совсем не таким, каков я на самом деле. Тот Анжело казался слишком мягким, слишком великодушным, легко отдающим. Я не мог понять, почему Тамара сообщила мне сильное чувство вины, почему пригрозила:

- Если ты мне откажешь, я умру.

Анжело, которым я был раньше, не мог устоять перед такой угрозой. Однако я уже не был тем человеком.

Я вспомнил также еще несколько важных случаев морального выбора случай, который определил мою последующую карьеру. Это произошло в моем детстве, когда я был свидетелем расстрела Батисто Сангриентос, семейства, убивавшего людей ради частей их организмов. Один из казненных мальчиков был моего возраста, его звали Саломон Батиста. Он любил грубые шутки и всегда был главарем среди детей. С ним мы всегда попадали в неприятности. У Саломона была огромная энергия и большая физическая сила, и в спорте и в драках он всегда побеждал. Я пришел в ужас, когда капитан выстроил их всех в ряд, когда Саломон просил о милости и цеплялся за отца, просил, чтобы его убили вместе с отцом. Я видел, как Саломон от страха обмочился в штаны, смотрел, как капитан приказал своим людям прицелиться и стрелять. А когда расстрел закончился и семья Батисто лежала на земле, я подошел к Саломону и посмотрел ему в глаза. Лицо его было окровавлено, словно кто-то провел по нему кровавой тряпкой, это была кровь его братьев. Я смотрел в глаза Саломона и видел, как они стекленеют. Руки его все еще дергались. Он умер всего три минуты назад, но глаза уже так остекленели, словно он мертв несколько часов. В воздухе стоял сильный запах крови. Я смотрел на него, понимая, что у меня на глазах произошло чудо: перестал существовать этот энергичный молодой человек. У меня на глазах дух оставил его тело. Мне казалось чудом, что он умер. Но я понял: гораздо большее чудо, что он вообще жил. И вот в этот момент, в возрасте двенадцати лет, я поклялся, что всю жизнь буду бороться ос смертью.

Изображения перестали возникать. Но запах крови остался. Тамара смотрела на меня, сидя скрестив ноги на пыльной равнине. Над головой вились чайки.

- Так быстро кончилась лента? - спросила она.