Читаем Мой дом – СССР полностью

Ровно в шесть утра дежурный по роте заходил в мирно спящую казарму и подавал команду: «Рота, подъём!» Невозможно даже представить себе, что происходит после этой команды, если сам не участвовал в этом: разом сто человек вскакивают с постели как ошпаренные и через две минуты уже стоят в строю, готовые к утренней зарядке. Это как налетевший шквал ветра на обвисшие в штиль паруса, это как стадо мирно пасущихся оленей, вдруг почувствовавших присутствие хищника, или ещё что-то другое, в большом движении, возникшем ниоткуда, молчаливое, с характерными звуками растягивания одежды, хлопками солдатских сапог и топотом множества ног. Всё доведено до автоматизма; и вот мы уже в строю, радуемся, что успели. Но рано. Вот они, двое, не успели, и тут же старшина роты громогласно объявляет отбой, и вся эта лавина несётся обратно, каждый к своей, ещё тёплой постели, на ходу раздеваясь и уложив на свой стул одежду, юркает под одеяло, успев молча обругать тех опоздавших и пожелать им все небесные кары. И так несколько раз. (На этом месте, признаюсь, я хохотал до слёз, вспоминая свою молодость.) Наконец мы в строю, готовые к зарядке и уже без зарядки вспотевшие.

Полуодетые, с голым торсом, это значит – без гимнастёрки, в колонне по шесть отправляемся бегом по круговой дорожке вокруг части, потом – гимнастические упражнения на спортивной площадке, с использованием брусьев и перекладины, наконец, утренняя зарядка окончена, десять минут на умывание, и вот уже звучит команда на построение на завтрак, и следом рота строевым шагом и с песней отправляется в столовую. На всё про всё ушёл ровно один час. Столовая находилась недалеко, поэтому отведённые сорок пять минут на сам завтрак, дорогу туда и обратно, на то, чтобы оправиться и привести себя в порядок в казарме, а затем, по команде дежурного по роте на построение, бежать сломя голову в строй и быть готовым к дальнейшим действиям, вполне хватало. И вот старшина роты перед строем, в присутствии командира роты, зачитывает приказ – развод на занятия на сегодняшний день:

– Слушайте приказ командира роты: второе отделение первого взвода заступает в гарнизонный караул, первое отделение первого взвода заступает в местный караул, остальные продолжают занятия по изучению матчасти закреплённого вооружения, за исключением ремонтной бригады. Всем всё ясно? Командиры отделений, вопросы есть? Вопросов нет. Разойдись.

Естественно, в мирное время вооружение применяется редко, поэтому командный состав части больше всего уделял внимание обучению солдат знанию материальной части вооружения, навыкам правильного применения оружия в конкретном бою, включая личное стрелковое оружие, такой как автомат Калашникова (АКМ), закреплённое за каждым солдатом. Далее практическое закрепление теоретических знаний происходило на нередких учениях с выездом всей части на полигон с использованием всего имеющегося вооружения части.

К двум часам дня рота возвращалась с занятий и после некоторой паузы уже стояла в строю, готовая отправиться на обед. С трех часов до пяти – личное время, когда можно почитать книжку, написать письмо к родным, далее, до ужина – спортивные занятия и хозяйственные работы. Ну а после ужина, уже ближе к восьми часам и до отбоя – свободное время. Молодые солдаты быстро привыкали к ограничениям по времени, и у всех вырабатывались внутренние часы, что очень помогало нести солдатскую службу, но были и такие, которым было очень трудно привыкать. Они всегда и везде опаздывали, имели неряшливый вид, были очень несчастны, испытывали большой стресс, при этом зарабатывая наряд за нарядом вне очереди. Хорошо, что таких было в нашей роте единицы. Нельзя забывать и о дедовщине, многим же интересно услышать, как у нас обходились с этим явлением. Во все времена существования военизированных формирований и армий были в солдатской среде старослужащие и молодые солдаты. Естественно, старослужащие более опытны и знают больше, чем молодые. Отсюда и возникает дань уважения к ним со стороны молодых и некая неуставная подчинённость. Вот если перебор с одной или другой стороны, как, например, если молодой воин явно проявляет неуважение к деду или дед начал слишком гонять молодого салагу, как «пойди и постирай мои портки» или ещё что-то похожее, то это приводит к крайностям и криминалу.

Хороший старшина роты всегда следит за этой гранью отношений солдат и вовремя пресекает их. Поэтому командиры рот ценят таких старшин, да и мы, рядовые солдаты, уважаем и почитаем их. Нам повезло: наш старшина Прудников Александр казался нам почти как отец родной, хоть и был всего-то на полтора года старше нас.

С первых дней службы в роте я каким-то врождённым чувством понял и принял солдатскую дедовщину, и считаю, что в армии она нужна, но в определённых рамках. Ведь не зря у нас бытует поговорка: для чего щука в пруду, а чтобы карась не дремал.