Читаем Мой дом – СССР полностью

Как ошпаренный, я вылетел в коридор казармы и увидел стоящего у тумбочки командира нашей воинской части, знаменитого на всю ГСВГ, – бывшего фронтовика и героя Великой Отечественной войны полковника Бушкова. Я, сгорая от стыда, что допустил такую оплошность, тем не менее, быстро подскочив к нему, отрапортовал:

– Товарищ командир части, за время моего дежурства в роте никаких происшествий не случилось, рота в полном составе, в сопровождении старшины роты находится на обеде. Дежурный по роте младший сержант Волков.

– Дежурный, а почему пост номер один пустой? – по-стариковски растягивая и при этом явно с хитрецой спросил меня полковник Бушков.

На ум пришло первое, что я должен сказать: что замполит попросил сопровождать его при проверке состояния казармы и в общем-то, это его вина, что он дал мне такое неправильное приказание, ведь приказы не обсуждают, – но я тут же отбросил такую мысль, мне показалось, что я сваливаю свою ошибку на плечи друга и тем самым предаю его, и я ничего не нашёл лучшего, как сказать:

– Виноват, товарищ полковник, я допустил оплошность, и это моя вина, – немножко запинаясь от волнения, произнёс я.

– Что устав нарушил – это плохо, а вот что друга не предал – это хорошо, – сказал по-отечески полковник Бушков. И как пришли с хитрыми искорками в глазах, так же и ушли командир части и замполит, два друга, два фронтовика. И меня тут осенило: так они меня просто развели, развели как молодого воина.

И скоро грянул гром: на следующий день, на утреннем разводе роты на занятия, командир роты капитан Поздняков доложил об этом инциденте и приказал старшине объявить мне три наряда вне очереди. Так я залетел на целую неделю дежурным по роте, так сказать, через день на ремень. Только спустя много времени, когда служить-то осталось немного и когда мы с командиром роты стали почти друзьями, он признался, что ничего такого тогда не было, просто среди офицеров полковник Бушков посмеялся, как они посетили вторую роту и легонечко поставили дежурного в неудобное положение, то есть развели. Да, командиры наши тоже любят иногда подшутить.

* * *

Тихий шелест страниц, негромкие разговоры солдат на повседневные темы, бюст Ленина на постаменте и много разных книг, журналов и подшивок газет на стеллажах и столах, разноцветные брошюры и буклеты на военные темы, красное знамя в углу – так выглядела наша ленинская комната в ротной казарме, или проще – красный уголок. Здесь можно было легко уединиться в личное время от повседневной суеты армейской службы и углубиться в чтение любимых книг, что и делали многие солдаты и даже ротные офицеры, или поиграть в шашки и шахматы и выигрывать, невзирая на должности и звания.

Сегодня было даже тише, чем обычно, потому что мы уже битый час играли в шахматы со своим командиром роты, и никто не собирался сдаваться. Большая команда любителей собралась вокруг нас и молча наблюдала за нашей игрой, обыгрывая каждую новую ситуацию и переживая за тот или этот ход, издавая лёгкий шум.

Не так давно прошли два шахматных турнира: первый – между командами военных частей гарнизона, где мы заняли первое место, и второй – между сборной командой гарнизона и командой города Фюрстенвальде, где базировался наш гарнизон. Трое из четверых шахматистов нашей сборной, выставленной против немецкой команды, были из нашей части, и я в том числе. Так получилось, что самая длинная партия оказалась моя, и обе команды, включая болельщиков, сгрудились вокруг нас – меня и моего соперника, импозантного немца старше средних лет Ганса Дитриха. Счёт между командами был равный, и всё зависело от результата нашей партии. Минимальное преимущество, как сдвоенная пешка у соперника, давало мне шанс на выигрыш, и я его использовал. Я стал героем дня, и хоть на короткое время, но это было очень приятно.

С удовольствием вспоминая недавнее прошлое, я старался не отвлекаться от текущей игры. Наша партия с командиром роты затягивалась, и я, чтобы быстрее закончить игру, начал делать более острые атаки, одна из которых предполагала жертву тяжёлой фигурой – ладьей, на что и кинулся мой соперник и забрал её, не особо беспокоясь за исход партии. Но это была ловушка для него, очень глубоко спрятанная, результатом которой стали потеря им ферзя и в конечном итоге проигрыш всей партии. Наши болельщики зашумели, иногда цокая языками:

– Не надо было брать ладью, – убеждал один.

– Можно, только надо было убрать ферзя с опасного места, – говорил другой.

Тем временем капитан Поздняков встал из-за стола и произнёс:

– Это была лучшая партия, которую я помню. Жаль, что проиграл, но не стыдно проиграть чемпиону гарнизона, – сконфуженно улыбаясь, произнёс он и, видя, что солдаты уже вышли из ленинской комнаты, добавил: – В нашей части появился новый офицер, старший лейтенант Дубцов. Очень хорошо играет в шахматы. Я знаю, что через несколько дней он будет дежурить начальником караула части, и я хочу назначить тебя в его караул разводящим. У тебя будут целые сутки, чтобы проверить его мастерство. Согласен?

Я тут же кивнул ему в знак согласия: