Читаем Могильщик полностью

Я сказал ему, что дело срочное, и попросил принять меня сегодня, лучше сейчас. Он согласился, и мы договорились встретиться у него в офисе в девять часов.

Ровно в девять я был у него. Секретарша проводила меня к нему в кабинет. Сэму было тридцать пять, столько же и мне, но Сэм выглядел потрясающе. Высокий, подтянутый, с мужественным красивым лицом, густой черной шевелюрой.

Он показал на кожаное кресло.

— Садись, Тод. Или ты хочешь лечь на кушетку?

Я уселся в кресло.

Проблемы не у меня, — сказал я. — Мне нужна

информация.

Давай, валяй.

Как ты думаешь, Сэм, может ли быть такое, что

Чулок-убийца — женатый человек, счастливый отец и нежно любящий муж?

Сэм удивился.

Почему нет? Это возможно. Бывали случаи, когда

вроде бы нормальные мужчины, отцы семейства, вполне счастливые в браке, вдруг превращались в монстров, становились сексуальными маньяками, свирепыми и кровожадными. Я склонен думать, что Чулок-убийца холостяк, очень одинокий человек, но может быть, это именно тот тип, о котором ты только что сказал.

— Тогда следующий вопрос. Если убийца такой, как я сказал, зачем он прячет чулки своих жертв?

Сэм пожал плечами.

— Я психиатр, а не ясновидящий. Но попробую угадать. Возможно, это своего рода сувенир. Глядя на чулки задушенных женщин, он вспоминает о своих победах. Для него это что-то вроде скальпов. А может, это фетиш. Может, он им поклоняется, может, набивает ими свою подушку.

— Жаль, что ты психиатр, — сказал я. — Из тебя получился бы хороший комический артист. Хочу попросить тебя об одной услуге. Сделаешь?

— Если это не идет вразрез с законом и не нарушает ничьих прав.

— Не волнуйся. Но прежде всего я должен быть уверен, что все это останется между нами.

Он кивнул.

— Все разговоры, которые ведутся в этом кабинете, — строго конфиденциальные.

Я глубоко вздохнул, как перед прыжком в воду.

— Чулок-убийца — это муж моей сестры Лайл Бартон.

99

4*

Он вытаращил глаза от удивления.

— Лайл?

— Д-да.

И я рассказал ему все по порядку, в том числе и о том, что Лайл душевнобольной.

Когда я закончил, он уже не выглядел удивленным, а только задумчивым.

— Хотелось бы взглянуть на историю его болезни, — сказал я. — Тебе ведь это будет не так трудно сделать, ты же имеешь доступ к этим документам.

— Без проблем. В его медицинской карте должно быть все написано.

— Когда ты ее прочтешь? — спросил я.

— Сегодня вечером.

— Надо спешить, Сэм. У меня осталось только пять дней, чтобы все выяснить. Ты позвонишь мне, когда придешь домой?

— После прочтения мне понадобится время, чтобы поразмыслить над деталями. Лучше давай встретимся здесь завтра утром.

— Договорились. Значит, завтра в восемь?

— Если для тебя не слишком рано.

— Слишком рано для меня не бывает, — сказал я. — Обычно я приезжаю в редакцию в половине восьмого.

Во вторник утром мы с Сэмом приехали в офис одновременно. Я снова занял место в кожаном кресле, а он сел за стол и сложил руки на груди.

— Очень интересный случай, — начал Сэм. — Ты знал, что отец Лайла задушил свою жену и застрелился?

— Марта никогда мне об этом не рассказывала, — ответил я. — И когда это случилось?

— Лайлу было двенадцать лет. Очутившись в клинике Висконсина, Лайл сказал врачам, что его мать заслужила такую смерть. Он ее ненавидел, а своего отца очень любил.

Она была красивая, но развратная. У нее была куча любовников. Похоже, что от сына она ничего не скрывала.

Часто говорила, что убьет его, если он скажет отцу. Он никогда и не говорил, но однажды специально не сказал матери, что отец звонил из другого города и предупредил, что вернется на день раньше. Отец приехал и застал свою жену в постели с любовником.

— И убил ее?

— Не сразу. Он выгнал любовника, затем выбежал сам и пять дней пропьянствовал. Пришел снова, задушил жену и застрелился.

— Значит, у Лайла комплекс вины, — сказал я. — Он считает себя ответственным за эту трагедию.

Сэм посмотрел на меня раздраженно.

— Все вы, доморощенные психиатры, носитесь с этим комплексом. Ну почему обязательно, если ненормальный, значит, комплекс вины? Нигде, ни в одном документе нет ни слова о том, что Лайл испытывал хоть малейшие угрызения совести. Он был счастлив, что смог наказать неверную женщину, шлюху. Он покарал зло. Наверное, он даже чувствовал себя в каком-то смысле орудием убийства.

— Ладно. Если не комплекс вины, то что?

— Тут целый набор. Сложные эмоции. Но в таких случаях никогда не бывает просто. Ясно одно, что он пережил сильнейшее потрясение. Красивые женщины внушают ему ужас и отвращение. Он не доверяет им. Извини, но, наверное, поэтому он выбрал Марту. Ей он может верить.

— Не бойся, Сэм, я не обижаюсь. Конкурсы красоты — это явно не для Марты. Значит, он чокнулся на этом пункте? Ненавидит красивых женщин? Душит их, а сам думает, что убивает свою мать?

Сэм еще больше разволновался.

— Я этого не говорил! Это ты сказал. Чтобы понять, я должен его обследовать. Мне понятны мотивы, но я не могу делать далеко идущие выводы, не видя больного. Все это одни предположения. Кроме того, у тебя явная нестыковка. Его жертвы — женщины не только красивые, но и развратные.