Читаем Могильщик полностью

Марта само очарование, и я не сомневался, что Лайл в нее по уши влюблен, так что он, возможно, действительно считал ее красавицей.

Хотя они старались не афишировать свою любовь друг к другу. А большинство наших знакомых не могли опомниться от удивления, когда Марта вернулась в Сент-Луис с таким красавцем мужем. Лайл Бартон высокий, стройный, он похож на молодого греческого бога, такой же кудрявый и мускулистый. Кроме того, у него есть тот шарм, который сразу располагает к нему всех без исключения, и это несмотря на характер Лайла, немного дерганый и неуравновешенный. Временами с ним трудно разговаривать. Вообще Лайл очень подвержен смене настроений, и каждое слово, сказанное окружающими, воспринимает на свой счет.

Я обожаю свою сестру, но, признаюсь, был тоже удивлен. А потом я узнал поподробнее историю того, как они познакомились.

Марта была медсестрой в госпитале, а Лайл Бартон лечился там после ранения, полученного во Вьетнаме. Есть такая теория, что больные, чья психика была сильно травмирована, стремятся найти любовь и понимание. Психоаналитики становятся для них как родными, что-то вроде отца с матерью, если возраст подходит. Если же психоаналитик молодая женщина, то пациент мужчина обычно в нее влюбляется. Но психоаналитиков всегда не хватает, особенно в военном госпитале, и тогда больной влюбляется в медсестру.

После ранения Лайл не сразу пришел в себя, он часто терял сознание, и психоаналитик ему был не нужен. Поэтому на первых порах за Лайлом ухаживала медсестра, то есть Марта.

Она сказала мне потом по секрету, что отлично понимала причину влюбленности Лайла. Такие случаи у Марты уже были. Пациенты быстро излечивались от любви — как только их самочувствие начинало улучшаться. Но почему-то Марта верила, что любовь Лайла не кончится после периода лечения.

Она ничем не могла объяснить это свое предчувствие, просто ей так хотелось, потому что она сама без памяти в него влюбилась.

Его выписали, он был абсолютно здоров, но продолжал утверждать, что любит ее. Лайлу было тогда двадцать шесть лет, столько же и Марте. Это не могла быть юношеская щенячья любовь, которая быстро проходит. И однако Марта еще боялась, что это не любовь, а просто привязанность с его стороны.

У Лайла из родни были только дядя и тетя, которые вырастили его. Они жили в Висконсине. Он хотел их навестить, пока у него еще было время перед устройством на работу. Они с Мартой решили так — он погостит у родных месяц, и если и тогда будет ее любить, она выйдет за него замуж.

Он вернулся на неделю раньше, и они поженились.

У Лайла не было никакого специального образования. Как отслуживший в армии он имел право на бесплатное обучение в колледже и 200 долларов стипендии. Но Лайл предпочел работу, разносил почту. Марта не стала возражать против такого решения, одно ей не нравилось, что он отказывается от заслуженных льгот. Это она посоветовала ему поступить на бесплатные курсы по ремонту телевизоров, потому что видела его заинтересованность электроникой.

Лайл едва успел закончить курсы, как Марта забеременела. Его заработка им теперь не хватало, и они переехали в Сент-Луис, где Лайл нашел другую работу. А пока он ее искал, я предоставил им комнату в своей холостяцкой квартире.

Но Лайл быстро понял, что ремонтом телевизоров на дому много не заработаешь. Обязательно нужен свой, хотя бы небольшой магазин. Так что Лайл расширил свои поиски, и тут подвернулась эта фирма.

Они прожили у меня не больше месяца. Лайлу два раза повышали зарплату, и он смог купить скромный, но вполне приличный дом в хорошем районе, на бульваре Красивой реки в южной части города.

У Лайла все еще были небольшие проблемы с психологической адаптацией после службы в армии. Ничего серьезного. Но время от времени он посещал врача, больница была недалеко от их нового дома.

В остальном все было прекрасно. Я чувствовал, что они любят друг друга, и любовь их крепнет с каждым днем.

А что это за любовь, я узнал от Марты в первый же вечер, после того как Лайл улетел в Чикаго. Тод уже спал, а мы с Мартой сидели в гостиной и потягивали вино. Она слегка захмелела и разоткровенничалась. Я спросил ее, что она думает об эмоциональном состоянии Лайла, есть ли надежда, что он навсегда забудет о страшном прошлом. Марта так долго молчала, что я заволновался.

— Я думаю, вряд ли это когда-нибудь произойдет, — ответила она наконец.

Я очень удивился.

— Конечно, я понимаю, что во Вьетнаме ему пришлось нелегко, но я не думал, что эта болезнь неизлечима.

— В случае с Лайлом не все так просто.

— Ах вот оно что!

— Я была его медсестрой, и я знаю историю его болезни. У него были проблемы еще до того, как он очутился в армии. Скажу больше — он провел год в психиатрической клинике в Висконсине.

Это уже было слишком! Я уставился на нее.

— И с каким же диагнозом?

— Легкая форма шизофрении.

— Шизофрения! — воскликнул я. — Как же он тогда попал в армию?