Гарри и Розали поженились 11 ноября 1890 года. Ему было тридцать четыре, ей – тридцать. Гарри Селфридж не был религиозным человеком в обычном смысле этого слова. Воспитанный в пресвитерианской вере, во взрос-лые годы он тяготел к унитарианству. Он глубоко верил в «спасение добрыми делами и упорным трудом» и ратовал за «улучшение через просвещение»: он руководствовался принципом «жизнь такова, какой ее сделаешь ты». В Розали он нашел родственную душу. Свадебная церемония позволила ей почувствовать, какой будет жизнь с подобным шоуменом. Венчание состоялось в центральной церкви, не привязанной ни к одной конфессии, а прием проходил всего в квартале от универмага Маршалла Филда в Центральном мюзик-холле – одном из немногих мест в Чикаго, способных вместить тысячу гостей, приглашенных счастливыми новобрачными. Хор из пятидесяти человек под руководством директора музыкального колледжа Чикаго доктора Фло Зигфелда пел под аккомпанемент великолепного органа, струнного оркестра и арф. Команда декораторов оформила центральный проход и крышу, в точности копирующие собор Или[7] – романтическая причуда, не понятая журналистами, но отдающая дань уважения предкам невесты, которые прибыли в Америку из Кембриджшира. Зал был наполнен ароматом пяти тысяч роз. Еще больше роз и множество лилий и листвы пошло на украшение колонн и лож. Вся церемония была столь же зрелищной, как «Безумства», поставленные впоследствии на сцене Нью-Йорка сыном Зигфелда – которого тоже звали Флоренс. Многие приглашенные и впрямь считали всю затею безумием, но Гарри Селфридж наслаждался каждой блистательной минутой. На невесте было светло-бежевое атласное платье с изысканными кружевными манжетами, струящимися с рукавов, доходящих до локтя. Его шил не Уорт, но это было великолепное платье, дополненное впечатляющим ожерельем из голубых алмазов – подарком жениха.

На медовый месяц пара отправилась в сопровождении Лоис Селфридж – что, похоже, никак не беспокоило новоиспеченную миссис Селфридж. Слава богу, что женщины поладили – ведь им предстояло жить рука об руку до конца своей жизни. Внушительные свадебные подарки показывали статус пары – не говоря уж о количестве приглашенных – и включали в себя ценный участок на берегу Женевского озера, роскошный анклав в ста пятидесяти километрах к северу от Чикаго, подаренный им сестрой и зятем Розали, у которых неподалеку был летний домик. Там Гарри и Роуз – так он всегда называл жену – возведут дом в псевдотюдоровском стиле с огромными теплицами, где Гарри будет выращивать свои любимые розы и призовые орхидеи. Теперь Гарри Селфридж боготворил двух женщин, и обе они беззаветно любили его в ответ.

Глава 4. На всех парах

Случались дни, когда казалось, будто Гарри Селфридж несется на гребне волны, в другие его будто выбрасывало на берег. Дом Роуз и Гарри настигло несчастье, когда их первенец – дочка по имени Вайолет – умерла через несколько месяцев после рождения. Селфридж скрывал горе, еще глубже зарываясь в дела, а Роуз тихо приходила в себя. Учитывая, каких успехов она добилась с «Виллами Розали», можно было ожидать, что она вернется к работе. Но этого не произошло. В эпоху, когда женщины всеми силами стремились к независимости, Роуз, похоже, не тяготило положение домохозяйки. Она вышла замуж за настоящий вихрь энергии, и, по всей видимости, порой ее это изматывало.

Городские чиновники суетливо разрабатывали стратегию в связи с заявкой Чикаго на принятие «Всемирной выставки Колумба» – американского празднования четырехсотлетия со дня прибытия Колумба на берега континента. Чикаго не скупился на расходы, чтобы победить в жесткой конкуренции с Нью-Йорком, Вашинг-тоном и Сент-Луисом. В апреле 1890-го президент Гаррисон подписал акт конгресса о проведении «Всемирной выставки искусств, предприятий, производств и продуктов почв, гор и морей в городе Чикаго» и пригласил «нации мира принять участие в мероприятии». В 1851 году лондонская Большая выставка зародила тенденцию потребительства, теперь же Всемирная выставка в Чикаго превратила его в неотделимую часть повсе-дневной жизни.