Читаем Мистер Селфридж полностью

Гарри откровенно наслаждался своим новым положением. Он и всегда одевался красиво, но теперь крой его смокингов с шелковыми лацканами стал особенно безупречным. Он ненавидел грязные рубашки и пере-одевал сорочку минимум дважды в день. Он всегда носил специальные высокие воротнички-стойки, скрывавшие его необычно толстую шею, и широкие галстуки из индийского шелка, завязанные огромным мягким узлом. Золотые карманные часы на цепочке, пенсне в золотой оправе и роза-бутоньерка, которую он тщательно выбирал из свежих цветов, положенных ему на стол каждое утро, дополняли образ. Кое-кто из коллег находил его невероятно чванливым – и действительно, скромным в нем был только рост, – но он все равно стоял на порядок выше большинства людей, работавших тогда в сфере розничной торговли.

Личная жизнь Селфриджа в тот период остается тайной и по сей день. Его главной компаньонкой была мать, и в газетах часто писали, что они вместе посетили театр. Мы не знаем, кто еще составлял ему компанию, но весьма вероятно, за сексуальные утехи он платил. Проституция в Чикаго была столь же отлаженно организована, сколь и более законные виды деятельности, и существовал ряд весьма элегантных «заведений», которые мужчины вроде Гарри Селфриджа могли посещать, нисколько не замарав своего имени. Любая из двадцати знаменитых девочек Кэрри Уотсон с радостью приняла бы его, как и работницы известного «Дома зеркал» Лиззи Аллен или «Арены», дерзко расположенной прямо на Мичиган-авеню, куда с удобством могли наведываться местные миллионеры и их сыновья.

А потом, внезапно и неожиданно, Гарри оказался помолвлен с Розали Амелией Бакингем. Его невесту описывали как «чикагскую дебютантку». Она действительно была дебютанткой в подростковом возрасте, но ко времени знакомства с Гарри ей было почти тридцать, и она уже несколько лет успешно работала в сфере недвижимости. Розали научилась предпринимательскому делу у отца, инвестора Фрэнка Бакингема, который состоял также членом «Клуба Чикаго» для избранных. Мистер Бакингем умер в начале 1880-х, оставив двадцатитрехлетней дочери достаточно денег на развитие бизнеса.

Совместно со своим зятем Фрэнком Чандлером Розали приобрела землю на Харпер-авеню в Гайд-парке, тогда располагавшемся на самой окраине города. Это было масштабное предприятие. Розали лично планировала и курировала строительство сорока двух вилл и «коттеджей для художников» с сорокапяти– или пятидесятифутовыми фасадами и с подъездной дорогой, ведущей к конюшням в задней части коттеджа. Проект был продуманным, включал в себя инфраструктурный блок с аптекой, семейной бакалеей, кафе, читальным залом и даже залом для собраний, где проводились лекции и концерты. Фасады домов выходили на парки, лагуны и озеро, а в двадцати метрах от поселения проходила железная дорога, которая, по замыслу, должна была гармонично вписываться в пейзаж. Архитектором поселения был выбран Солон Беман, создатель знаменитого «Образцового городка Пульмана», где жили работники Джорджа Пульмана. Но виллы Розали строились не для фабричных рабочих. То были просторные и элегантные дома среднего класса, расположенные в уникальном для этого региона полностью спланированном поселении. Мисс Бакингем не была легкомысленной дебютанткой.