Читаем Мишка Forever полностью

Я обнимаю его, глажу его кожу, спину, и ниже. Я тискаю Мишку, его мышцы, - они то твердеют, то делаются податливыми, становятся мягкими, оставаясь вместе с тем сильными и упругими. Я чувствую каждый Мишкин мускул, каждую выпуклость и каждую впадинку на его теле. Мы целуемся, - ёлки, это же по-настоящему, это ж так всё по-настоящему, - вот только это и мелькает сейчас в моей голове, и ещё: Мишка, Мишка, Мишка... Я смелею, мой язык теперь у Мишки во рту, здорово как! Какой-то замысловатый танец губ и языков, и ведь никто меня этому танцу не учил, - а поди ж ты, всё ведь именно так как надо, так всё и должно быть. И воздуху немного не хватает, но это ерунда, так даже лучше, - сердце бьётся сильнее, и острее как-то всё. Мишка отрывается от моих губ, я торопливо ловлю его за шею, тяну его назад, снова, губы в губы, - пусть это длится и длится, хорошо мне так... даже не знаю я, как мне хорошо. Но нет, - Мишка мягко, но настойчиво высвобождается, опирается ладонями о диван по бокам меня и шепчет:

- Вот, Илька, вот... Сейчас, погоди чуть-чуть, давай-ка... вот... можно, а, Ил? - Мишка, снова навалившись на меня, просовывает обе ладони мне с боков под резинку плавок. - Давай, Илюша, давай снимем, а, можно?

Я замираю, только сердце совсем заходится, оно у меня сейчас прямо в горле. Нет, мне не страшно, - я понимаю, что это и есть, наверное, самое главное и нужное сейчас. Молча, - не надеюсь я сейчас на свой голос, - молча и торопливо, чтобы Мишка не подумал, что мне страшно или неприятно, молча и торопливо я приподнимаю бёдра, я хочу помочь, мешают сейчас мои тесные плавки, - и мне мешают, и Мишке... Я тянусь руками вниз, быстрее, к чёрту эти плавки не нужные.

- Я сам, Ил, сам, можно, а? - вот же чёрт, меня начинает колотить от его шёпота.

- Да, можно, Миша, только тогда и я тоже... тебе тоже я сам сниму, да?

Мишка снова припадает к моим губам, я ловлю его рот своим, я быстро учусь, оказывается я способный, и учителя у меня, - Мишка и моё любящее сердце. Мишка выгибается надо мною надёжным крепким мостом, мы торопимся, мы задыхаемся, мы мешаем друг другу, - и это здорово! Это так... Никогда у меня так не будет, - ну да, я научусь, я же, оказывается, способный, и я стану ловчее, - но вот так у меня не будет. И мне и жаль этого и всё-таки я тороплюсь, скорее же, Мишка, ну же! Вот, мои плавки у меня на коленях, Мишкины боксёры на коленях у него и Мишка снова ложится на меня, я тяну его к себе, дальше, дальше, Мишка, когда же я полечу?

Мишка целует и целует меня. Целует? Это, оказывается, пустое слово. Как это назвать? Не знаю, - никогда у меня такого не было, не с чем мне сравнивать. Наши губы и языки продолжают самый лучший, самый сложный на свете танец, которому, оказывается, так легко научиться, - надо лишь любить по-настоящему. Я заблудился между Мишкиным языком и губами, я же ещё не научился до конца, хоть я, оказывается, и способный, но я очень уж тороплюсь научиться, ведь это первый раз, а торопиться-то и не надо...

Не знаю, как это, - полетать, - но уплывать я, кажется, начинаю, - тела своего я не чувствую, и Мишкиного тела на себе я тоже не чувствую, я в Мишке просто начинаю растворяться. А он, выдохнув мне в рот, начинает двигать бёдрами, не вверх-вниз, а вдоль моего невесомого тела. Мишкин член трётся, нет, - скользит, - в ложбинке моих бёдер, я сжимаю их крепче, я торопливо сую свою ладошку в тесноту, - туда, я хочу поймать его в руку, поймать эту самую редкую рыбку, которою мне только дано поймать в мои двенадцать с половиной лет. Мишка понимает меня, ещё бы, - мы же почти что растворились друг в друге, - он замирает, даёт мне свою пацанячью тайну, и я горд, я понимаю, что сейчас я для Мишки значу.

Его член ещё горячее, чем сам Мишка. Эта рукоять самого древнего на земле оружия мне точно по руке, и это самая сбалансированная и ухватистая рукоять изо всех, что ложились в мою руку, и в этой жизни, в этом мире, и во всех других, сколько бы их там не было. Мишка теперь двигает своим членом в моей ладони, напористо, ритмично и ритм такой чёткий и неспешный, - ну, и правильно, не торопись, Мишка. Я знаю, - только семь демонов любви ведают, откуда я это знаю, - знаю, что надо обхватить и сжать, не сильно, не слабо, плотно и ласково. Мишка задаёт ритм, я ловлю его. Танец. А я и музыку-то не очень люблю, - откуда же это во мне?