Читаем Мишка Forever полностью

Я с завистью разглядываю Мишку. Я видел его уже без майки, но вот так вот, - совсем раздетого, в одних трусах чтобы, - ещё ни разу. Гибкий, сильный, под гладкой кожей катаются тугие, крепкие мускулы. Обязательно таким же буду! - обещаю я себе. А он, почувствовав на себе мой взгляд, поворачивается ко мне, и легко улыбаясь, вопросительно смотрит на меня. Я, чуть смутившись, быстро ему говорю:

- Иди-ка ты знаешь куда? В ванную! Иди, иди, Мишка я тоже, я щас тоже приду.

В комнате у мамы я торопливо роюсь в платяном шкафу. Где ж плавки-то мои, ёлки? Ага, вот они! Не собираюсь я красоваться перед Соболевым в своих синих семейниках! Он в своих красных атласных трусах, с разрезами на бёдрах, с белым кантом, а я что? Ну, вот, - другое дело. Я подхожу к двери в ванную и, хихикнув, щёлкаю несколько раз выключателем.

- Ахтунг, ахтунг! Айн, цвай, драй, штурмовик Ил-2 прилетайн! Хоторый тута есть хфашистен унд швайнен? Хенде хох, блин, а не то усем есть гроссе капут! Усех щас на хрен тута шизен! Ладно, ладно, Мишка, я ж это не тебя имел в виду! А ну! Ой! Да погоди ж ты, это я этим грозил, как их... да тараканам там всяким, вот кому! Ну, погоди, Миш, ты ж не таракан? Нет? Ну вот, и хорошо. Шею отдавил, понимаешь... Ой! Чего это, - холодная? Да ты сдурел, Соболев! Я те чё, - морж? Даже и не собираюсь, и не мечтай, сам холодной умывайся! Да? Врёшь ведь ты мне...Что, - и зубы? Так ломить же будет. А давай так, - я постепенно привыкать буду, ну, не сразу чтобы. Ну, не знаю, давай попробую, - хотя на кой мне это надо, сам не пойму, не в лагере же мы! Слушай, Мишка, ты ж меня так и обливаться по утрам приучишь... И на том спасибо! Вот ведь на какие только жертвы не пойдёшь, ради дружбы-то! Бр-р-р! Всё, Мишка, хорош. Нормально! А ну-ка, погоди-ка! Ах ты ж гад, Соболь! Одно слово, - зараза! Я холодной, значит, а себе он тёпленькую, значит! Воще, блин! Ни фига, совсем прикрой, а ну-ка, дай-ка я сам... Вот теперь и умывайся, не фиг, понимаешь... Ага, и зубы тоже будешь! Не, ну ты, Мишка, даёшь! И за ушами! Как я... Может шею тебе помыть? Ладно, ладно, - не хочешь, не надо, - фиг с тобой, я тебя и с грязной шеей вытерплю.

Мишка вытирается, убирает полотенце, смотрит на меня, и взгляд у него весёлый. Он обнимает меня за плечи, притягивает к своему боку, и разворачивается вместе со мной к зеркалу.

- Смотри, Илюшка! Нравится?

Нравится? Мишка, Мишка... Эта картина останется со мной на всю жизнь, да хоть сколько я не проживи, - хоть вечность целую! Из зеркала на нас с Мишкой смотрят двое раскрасневшихся после холодной воды и полотенца пацанов, один повыше, второй ему по плечо. Моё лицо светится счастьем, Мишка серьёзен, а глаза у него... Два стальных луча, два серых облака, прохладных, ласковых, любящих. Я обхватываю Мишку за талию, прижимаюсь к его плечу щекой, смотрю, не отрываясь на нас, смотрю я, и мне плакать хочется от чувства, которое во мне сейчас поднялось. Сладко, чуть больно и это навсегда! Слышите вы все, видите ли вы это?! Понимаете?! На-всег-да! Скажи мне сейчас Мишка: - не дыши! - умру! Умру, а так и не вздохну, утону в этом сером взгляде, и ничего не почувствую, кроме счастья! Мишка...

- Здорово! - выдыхаю я. - Как же здоровски, Мишка!

- Это же мы с тобой, Илька, потому и здорово!

- Ты теперь у меня всегда будешь теперь ночевать, - решаю я.

Мишка смеётся и говорит:

- А спорим, я у стенки спать буду?

И не дав мне даже сообразить хоть чуть-чуть, он, в обычной своей манере скоростного привидения, исчезает из ванной. Я, посмотрев ещё разок в зеркало, подмигиваю сам себе, и думаю, - у стенки? Ну, ну...

А в комнате Мишка и не думает ложиться, он стоит перед диваном с моей саблей в руке. Ха! Стоит он! Я такую стойку и не видал сроду! Позиция дураньян. Но, несмотря на нелепую позу, Мишка смотрится всё-таки классно, что да, то да.

- Соболев, - сухо говорю ему я. - Положил бы ты саблю, от греха. Сделаешь себе чего-нибудь там ненароком, а я отвечай. Не, ну как ты встал, чего ты левую руку к потолку задрал-то? А ноги? Э, э! Сабля детям не игрушка! Всё, Соболь, дождался ты! Щас...

Я бросаюсь к сундуку, щас я дедову достану, казачью, - она полегче... Мишка, тут же бросив саблю, в долю секунды оказывается у меня за спиной, одной рукой хватает меня поперёк груди, а вторую просовывает мне между ног и легко отрывает меня от пола. И крутанувшись со мной вместе вокруг оси, Мишка кладёт меня на диван, а сам падает рядом на живот, кулаки подложил под грудь и смотрит на меня, а в глазах серые чёртики скачут. Я смотрю ему в глаза, считаю этих самых чёртиков, и не знаю, как мне выразить свою любовь к этому самому лучшему на свете пацану. Не знаю, - потому что я ни к кому до Мишки такого чувства не испытывал. Я кладу свою ладошку ему на щёку и говорю:

- Эх ты, Мишка на Полюсе! А я-то всё равно у стенки лёг...

- Вот и хорошо, - значит, ты никуда от меня теперь не денешься, - смеётся Мишка.