Читаем Мишка Forever полностью

Мишка дышит мне в шею, эх, зря он оторвался от моих губ, а мой членик, кажется сейчас мне таким же большим и настоящим, как у Мишки. Я свободной рукой беру Мишкину ладонь, тяну её туда, к себе, к своей тайне, нас же двое, ведь так? А Мишка... Мишка торопится сам, он сдвигается чуть в сторону, он на мне полубоком, и вот мой пистолетик у него в руке. Я... Я взорвусь сейчас! Чёрт, это я что ли застонал, - похоже, что да... Мишка выпускает мой колышек, и вытаскивает свой из моей руки. Сейчас будет что-то новое, наверное. Мишка начинает целовать мою шею, спускается на грудь, я держу его голову в своих ладонях, он целует мои соски. Легонько, чуть касаясь. Ещё ниже. Снова вверх, на грудь. Из стороны в сторону, бока, рёбра, живот, и снова соски. Я, запрокинув голову, смотрю в потолок, - там, в такт затеянному Мишкой танцу, пляшут огненные золотые и изумрудные пятна, круглые и треугольные.

Новое па, новый пируэт любви: Мишка мои соски уже не просто целует, он их вбирает в рот, прижимает легонько зубами, катается по ним языком, - зима, горка, санки... Я замечаю, что какое-то время я уже не дышу, моя грудь полна воздуха. Я выдыхаю с всхлипом, тяну в себя сквозь зубы новую свежую порцию, - мне нужно много воздуха сейчас, я понимаю, что сейчас я точно на взлёте.

- Вот, Илюшка, вот... - шепчет мне в лицо, в губы Мишка, оказывается, он снова в пределах моей досягаемости, чего ж это я? И я торопливо пытаюсь поймать его губы, но нет. - Погоди-и... Ещё вот так вот...

Мишка ложится на меня, своим коленом раздвигает мои бёдра, я с готовностью развожу ноги в стороны, и он устраивается меж ними, спускается чуть ниже, а я держусь не за голову его, а за плечи, я в них прям вцепился. Мишка целует мой живот, вбирает мою кожу в рот, катает её губами, его язык пробегает кругом, по впадинке моего пупка. Изумрудные и золотые пятна уже не на потолке, а в моих глазах. А Мишка спускается ещё ниже, - я осознаю, что сейчас будет, и теперь-то я, кажется, пугаюсь. В страхе этом, в сладком этом страхе ожидание и желание, грусть и радость, и ещё предчувствие того, что теперь у нас с Мишкой будет всё по-другому, - лучше, честнее, навсегда, но ведь по-другому, и потому-то мне страшно и грустно чуть-чуть. И, - вот! Мишка замирает над моим члеником, ну же!.. А может, лучше не надо?.. А, Ми-иш... А-а-а... Как же это, где это я? Мишка берёт, - забирает, - мой, МОЙ писюлёк себе в рот. Губами сначала, трепетно. Пробуя, ожидая моей реакции, смелее потом, а сам Мишка дрожит сильнее даже чем я. Он языком пробует меня на вкус там, ласкает бутон кожицы на самом кончике, я изо всех сил стараюсь не дрожать, а страх ушёл совсем... Губами же Мишка обхватывает ЕГО плотно-плотно, тесно-тесно, и по стволику вниз. Кожица скользит чуть с усилием, я чувствую, как у меня и вправду растут крылья, да нет, - крылышки такие, лёгкие и быстрые. Мишка отрывается, я чувствую, что отрывается он с неохотой, смотрит на меня в темноте, снизу в моё лицо, я держусь ладонями за его щёки. Я тяну его за голову к себе, жаль мне, что он оторвался, но это ещё не всё, я же знаю, что это ещё не всё, дальше ведь будет ещё лучше.

- Так вот, Илюша, так вот... - Мишка лицом утыкается в подушку, я своей щекой чувствую его скулу. - Не удержался я... Прости меня, ты теперь презираешь меня, или того хуже... Что ж я сделал? Всё теперь, да, Ил-Илья? Всё? Не удержался... Уйти мне, да?

Я сглатываю, - не зря я боялся, блин. Что же это, а? Он же серьёзно это... А что я могу сказать? И говорить ничего не буду! Я молча упираюсь рукой в Мишкино плечо, толкаю, давлю его, валю Мишку на бок, на спину. Молча забираюсь на Мишку, на грудь, сердце к сердцу. Молча, жадно, - желание моё сильнее даже моей нежности, - молча, жадно, торопясь целую его в губы, - этого мне мало. Жадно, торопясь, ведь это в первый раз, целую всё Мишкино лицо, - щёки, зажмуренные веки, - под ними серые озёра, и я их люблю... Лоб, нос, брови, и снова щёки, губы... Мишка тоже не дышит, его руки то летают по моей спине, то замирают у меня на попке. А я, - я маленький ненасытный вампир, у которого это в первый раз, - я уже на его шее, языком и снова губами. Под кожей бьётся жилка, и Мишка выдыхает, шумно и долго, его ладонь вжимает мою голову, мой затылок в крутой изгиб шеи, - я на скрипках такой видел, и восхищался, как красиво... Но и этого мне мало, я и впрямь ненасытен. И я поедаю, высасываю моего Мишку, - он показал мне этот танец, - грудь, соски, и ниже, и снова грудь, и вниз, к пуговке пупка. Ноги, ножки раздвинь чуть-чуть, Миш. Так, туда своими коленками, ладошками покрепче взяться за его талию, какая нежная и упругая, податливая, гибкая и сильная!

И я готов уже, я решился, и Мишка знает, что я решился, и что сейчас будет. И он боится этого больше, чем боялся я.

- И-ил! Илька... - голос у Мишки жалобный, не Мишкин вовсе... - Не надо...