Читаем Мир-Земле полностью

Ян прицеливается из ружья, стреляет. Кудахтанье, хлопанье крыльев, туча перьев и пуха. "Кажется, не попал… да куда же ее черт занес?.. А-а, вон она, на ограде сидит. Нет, я кур не стреляю. Пускай живут, сколько смогут. И до яиц всегда охотники найдутся наверняка".

Машина разворачивается, шурша по гравию, и направляется к побережью.

На повороте дороги-танк, жерло орудия глядит в сторону моря. У опушки расположился какой-то бородач с рацией, в изумлении смотрит на старый автомобиль, который тормозит, едва не врезавшись в танк.

Из бронебашни высовывается человек. В одной руке у него бутерброд, в другой — картонная кружка с кофе. Ян кивает в знак приветствия, дает задний ход и пытается развернуться, но попадает в канаву. Канава неглубокая, однако громоздкая машина застревает. Подходит солдат с рацией, спрашивает, не нужна ли помощь. Любитель кофе кричит что-то в люк.

Эва вылезает из машины, все здороваются. Скоро вокруг застрявшего "форда" уже стоят пятеро озабоченных мужчин. Коротко обсудив, как сподручнее взяться за дело, цепляют трос. Железное чудище трогается с места, проползает несколько метров — и "форд" благополучно вытащен из канавы.

Поблагодарив на прощание, Эва и Ян едут обратно, той же дорогой. Взошло солнце, оно ярко освещает красную черепичную крышу дома. В страшном гуле, которым полон воздух, все выглядит жалким и непрочным. На часах четыре утра. Если поднести часы к уху, слышно, как они тикают.

Ян ждет Эву. Она идет через двор к автомобилю, под мышкой у нее свернутое одеяло.

На этот раз они проезжают несколько километров в глубь материка. Грохот не умолкает, точно где-то работает некая адская машина. В канаве — "джип". Вокруг него трупы солдат. Второй "джип" стоит чуть дальше на дороге. Офицер, который допрашивал их накануне, так и сидит на переднем сиденье рядом с шофером, упавшим грудью на руль. Солнце освещает одутловатое, бледное лицо офицера, в глазах его застыло тупое удивление, рот открыт, пухлые, как у женщины, руки лежат на коленях. Чтобы проехать мимо, Ян сворачивает в поле, в высокие несжатые хлеба. Они с Эвой никогда еще не видели убитых.

Усадьба соседей до сих пор горит. Из развалин рухнувшего хлева поднимается густой дым. Во дворе — трупы расстрелянных: хозяин, хозяйка, двое детей. Все в ночных рубашках.

Неподалеку преграждает дорогу подбитый танк. Он сильно накренился, сбоку зияет большая пробоина. Людей не видно. Объехать эту громадину невозможно. Ян и Эва молча стоят перед этим последним, неодолимым препятствием, как бы сраженные усталостью.

Ян подает назад, разворачивает машину и едет обратно — домой.

Ни слова не говоря, они разгружают "форд", расставляют вещи по местам на кухне и в комнатах.

Потом сидят друг против друга за кухонным столом, собака — у Эвы на коленях.

Ян. Теперь вот танки на повороте стреляют. Какой чудовищный грохот. Сил моих нет. Я больше не выдержу. Не выдержу.

Он закрывает лицо руками. Эва, кусая губы, смотрит в окно. Затем встает и выходит из кухни. Ян идет за ней. Стоя в тесной прихожей, она неловко стаскивает с себя широченную кофту.

Эва. Хоть минуту я могу побыть одна?

Она садится рядом с ним на крыльцо, берет его руку в свои. Так они и сидят молча, бок о бок, слушают канонаду.

Ян. Наверно, лучше спрятаться в погреб. Тебе не кажется, что там безопаснее?

Эва. Иди, если хочешь. Я не намерена отсиживаться в потемках, как крыса.

С дороги все время слышно тяжелое резкое уханье — стреляют танки. Затем все перекрывает рев самолетов штурмовиков, которые в бреющем полете заходят на цель. Эскадрилья за эскадрильей. Ян с расстроенной миной поворачивается к Эве, что-то говорит, она отрицательно мотает головой. Они не слышат друг друга. Разрывы гремят теперь совсем близко-как вдруг оконные стекла в верхнем этаже разлетаются вдребезги и мощная ударная волна бьет в стену дома. Ян опять пытается что-то сказать. Но с губ срывается лишь бессвязное бормотание.

Шесть часов продолжается оглушительный грохот (начался он на рассвете, в половине четвертого), а затем мало-помалу идет на убыль и наконец умолкает совсем. Наступает тишина.

Эва и Ян выходят во двор. Поднявшийся ветер принес с собой едкую, удушливую вонь. За поленницей кудахчет курица. Шелестит листвой старый дуб. Капли дождя с громким бульканьем шлепаются в бочку под водостоком. Где-то кричит чайка. По дороге грохочет танк, въезжает в лес, останавливается. Танкисты выбираются наружу, подходят к Эве и Яну. Просят пить.

Что до обстановки, то сведения у танкистов весьма скудные: во-первых, их отозвали на базу, во-вторых, у Чюрквикена высадился десант, но был отброшен. Затем они говорят, что Яну с Эвой крупно повезло, отделались всего-навсего разбитым окном.

Вечернее солнце рисует алые узоры на стене у кровати, но лицо Эвы в тени. Она сидит, кутаясь в халат, и смотрит на Яна, который стоит в пижаме посреди комнаты. В руках у него Эвина скрипка. Смычок лежит на столе.