Читаем Мир Уршада полностью

И поверх него, восторгая и принижая каждого, высится зиккурат, обитель Мардука, священное место для всякого, кто родился меж двух великих рек. Зиккурат возлежит между двух медлительных вод, как степенная змея, как грива божественной черепахи. Он строился еще прадедом нынешнего царя, он тянется на двести стадиев с каждой стороны, окруженный двумя рядами рвов. Зубчатая стена шириной в семьдесят царских локтей позволяет проезжать по гребню двум боевым колесницам. Башни из обожженного кирпича стоят через каждые сто локтей, на трех этажах каждой башни дежурит лох арбалетчиков и метателей, на верхнем этаже стоят снаряженный «скорпион» и готовая к бою баллиста с недельным запасом снарядов. Стена дробится на сотню отрезков сотней медных ворот, пробить которые не сумели бы лучшие петрерии Искандера.

Впрочем, с македонянами город давно не воюет. Жрецам его дарованы воля и даже право чеканить собственные драхмы с рогатым змеем бога Мардука на лицевой стороне. Если кого-то и опасается нынешняя царская династия, потомки славного Навуходоносора, так это своих же буйных соседей. Нет покойного мира между двух рек-кормилиц, претенденты на трон приходят то из Ниневии, то из Ашшура… Кроме того, войска султанов с Хибра не раз вторгались на Великую степь именно через широкие Янтарные каналы Двуречья. Поэтому решили двести лет тому назад жрецы-очистители, что все Янтарные каналы вокруг следует залить кровью. Жестокое решение, стоившее им потом головы. Но кровь сделала свое страшное дело, многие каналы захлопнулись, разом отделив великий город от соседей неделями конного или речного пути.

Контрабандист Ци-Ци не подвел. Его человек сопровождал скромный караван дома Саади до самых северных ворот внешней стены. У лодочной переправы он распрощался, и новоявленные работорговцы остались одни. Если не считать живого товара и четверки нубийцев, нанятых в охрану.

— Смотрите, сколько кораблей! А какая широкая река, и прямо внутри города! — не умолкая, верещала девчонка. — Ой, смотрите, а здесь что? Как красиво, жаль, что не пускают!

— Это Евфрат, он рождается на склонах арамских гор, — терпеливо объяснял Рахмани. — Мы прошли воротами Иштар, но дальше прямо нельзя. Отсюда начинается Дорога Процессий, она тянется до первой лестницы зиккурата…

Юля до всего хотела дотронуться рукой, еле себя сдерживала. За воротами, облицованными синей плиткой, стены внутреннего города взлетали на новую высоту. Стены играли цветными мозаиками, львы догоняли быков, быки преследовали диковинных грифонов. Сейчас Дорога Процессий была пуста и чисто выметена, оставалось несколько недель до празднества богини Иштар, когда с воплями и безумными танцами понесут между голубых стен статуи богов, от обиталища Матери плодородия, мимо стелы Хамурапи, до ворот ее супруга, покровителя Мардука…

— А кто такой Мардук? Ой, глядите, а там на горе какой дворец — ошизеть можно! А туда пускают?

— Это царский дворец, туда могут привести или приказать прийти. А на той стороне, за мостом — святилище Ахиллеса, храм Белла, дворец наместника и казармы. И никого не спрашивай больше, кто такой Мардук. Он живет на вершине башни, ему служат поколения жрецов, и спускается он в город лишь три раза в год.

— Сам спускается? — выпучила глаза Юлька.

— Жрецы спускают по тысяче ступеней его статую. Только в дни праздников можно приблизиться и даже поцеловать руку сидящему богу.

— А почему же эти… греки его не запретят, если ихний Ахиллес тут же тусуется? Да и Зевс, ага!

— Потомки Двурогого дважды пытались уничтожить статую. Начинались волнения, реку перегораживали, крестьяне бросали поля и скот…

— Ой, а там? Зачем эта белая стенка с каракулями? Ведь она ничего не закрывает! Как красиво, а цветов-то сколько…

— Эти мраморные стены выстроены во славу касситской династии, каждый новый царь желал быть прославленным на новом отрезке стены… Прочесть надписи, кажется, никто уже не может, старым языком не пользуются двести лет.

— А потом? Почему стена оборвалась?

— Потом власть перешла к потомкам Шаммурамат. Видишь, наверху, над жилыми кварталами — зелень? Туда день и ночь поднимают воду из реки, чтобы висячие сады не погибли… Не спрашивай, пройти туда мы не сможем, это тоже царская резиденция.

— А куда-нибудь мы можем зайти? — с ноткой ехидства осведомилась ведьмочка.

— Мы можем зайти в греческую таверну, — указал пальцем Саади. — Говорят, здесь лучшая кухня, а рыбу доставляют живой из Афин и Халкидик.

Как только они завернули под прокопченные своды, стало ясно, что оба зверски проголодались. Юлька осматривалась с любопытством, ее ноздри трепетали, как у гончей псины. Все занимало ее внимание — бородатые лавочники, тащившие на смешных носилках остроконечный сосуд с вином, ряд вертелов, на которых целиком жарились метровые тунцы, матросы с купеческих гуфф, распевавшие песни на длинных скамейках. Здесь впервые ей встретилось много греков, наверное, таверна с национальной кухней служила чем-то вроде клуба. Все запахи улицы, то приятные, то откровенно отвратительные, перебивал густой чад готовящейся рыбы.