— Чтобы положить на воду перед гробницей. Следует отдать долг чести перед величайшим из императоров этой тверди.

— Как его зовут? — Юля выглянула за угол храмовой стены и замерла. Там на постаменте из черного мрамора сиял лес золотых колонн.

— О, Высокий Ормазда, прости меня за мой гнев, — прошептал Саади. — Юлия, перед тобой гробница Искандера Двурогого, называемого еще Александром.

— Вы что-то путаете, — Юлька наморщила лоб, пристально разглядывая центральный портик, взметнувшийся на добрых сорок метров. — Толик сказал, что Македонского похоронили не здесь. Это в Александрии, на Средиземном море… или у вас тут нет такого города?

— Александра похоронили именно здесь, потому что он завещал так поступить. Впервые он прибыл сюда со свитой после покорения Иудеи. Восемь дней он шел через пустыню из Мерса-Матруха. У подножия храма Амона император снял доспех, оставил оружие и омылся в священном источнике. Затем жрецы, распевая хвалу, отвели его в святилище к оракулу. Тут, на стене, все это написано. Александр вышел к своим македонянам и сказал лишь одно. Он заявил, что желает быть похороненным здесь. Когда настал срок, тело завоевателя уложили на носу корабля, и флотилия из трехсот судов вышла из Афин.

— Ни фига себе… А кто теперь тут главный? Наместник или сатрап? Или Клео…патра?

— Сатрап страны Ра живет в Гелиополисе. Сатрап Верхнего Египта живет в Александрии… но правят не они. Наместники только собирают дань с караванов и с каждого праздника Жен бога. Они почти не вмешиваются в жизнь Южного материка. Любая война здесь обойдется себе дороже… к тому же прекратятся поставки золота и алмазов с юга… Кой-Кой, если я не ошибаюсь, нынешняя царица принадлежит к женской династии?

— Да, ты прав, дом Саади.

— А что такое «женская династия»?

Юля провела ладонью по длинной цепочке клинописных символов.

— Что здесь написано?

— Кой-Кой, ты можешь перевести?

— Попытаюсь, — перевертыш смешно поморщился. — Эээ… Царь единственный, совершенный, нерукотворный… не понятно… уста его назвали все вещи мира… сущность всех богов, умом не познаваемый, носящий множество имен, число которых незнаемо, да восходит он… непонятно, да приносит он жертвы…

— Ой-ой, — поежилась Юлька. — Вот ведь забавно. С детства мечтала в Египет попасть, но так и не добралась. А нынче угодила в самое пекло.

— Что такое «пекло»? — оживился Рахмани.

— Это когда очень жарко.

— Гм… Здесь сейчас вовсе не жарко.

— Давайте уйдем отсюда, — попросила девушка, потирая озябшие руки. — Здесь плохое место… словно кто-то наблюдает.

— Нам надо кое-кого найти, — оживился ловец, заслышав снаружи тайскую мяукающую речь. — Поспешим. Если человек, о котором мне говорили, еще не болтается на виселице, то нам очень повезет.

— Дом Саади, а почему… почему вы дружите со всякими бандюками?

— Я охотно знакомлюсь со всеми, кто продает знания, — ловец рассмеялся под платком. — Кстати, твой жених, доктор Ромашка, тоже говорит, что самое ценное — это ин-фор-ма-ция. Я верно произнес?

— Он мне вовсе не жених, — покраснела Юлька.

— Вот как? — задумался Рахмани. — Хорошо, тогда мы подыщем ему невесту. Кой-Кой, у тебя нет на примете серьезной девушки из достойной семьи?

— Есть одна, — с готовностью откликнулся перевертыш. — Юна, как царица ночи, нежна, как фиалка, горяча, как вулкан. Правда, она из племени людоедов, но семья очень приличная…

— Только попробуйте! — Волчица дала мужчинам понюхать грозно сжатые кулачки. — Я вам покажу «из приличной семьи»! Вот превращу всех троих в лягушек, будете знать!

26

Вольный охотник

Рахмани лавировал в толпе, продвигаясь все ближе к невольничьему рынку, а память услужливо возвращала его в совсем другую толпу, в Проклятый город, в разгар той опасной охоты, которая принесла богатство детям Авесты…

…Город менялся всякий раз, стоило пробить колоколам, сменяющим стражу. Порой город менялся и без всякого сигнала, повинуясь тем силам, природа которых так и осталась для юного парса тайной. То становилось темно, то разгорались полчища светляков. То на мили вокруг тянулись разбитые хибары с обитателями самого разбойничьего вида, то, без всякого перехода, к небесам взлетали бриллиантовые дворцы. Порой за спиной исчезала целая улица, а вместо нее возникала глухая серая стена. А там, где только что высился жуткий железный забор с насаженными на колья хрипящими головами, расцветал вдруг феерический фонтан со скульптурной группой. При ближайшем рассмотрении скульптуры оказались живыми, двухголовый морской ящер действительно подыхал на трезубце у героя, из его пасти и из пробитого чешуйчатого бока хлестала черная вода, удивительно похожая на кровь… А вокруг толпились азартные горожане и подбадривали участников поединка.

— Всего одну монетку, огненный воин, и оракул откроет тебе будущее… — Шепоты ползли из распахнутых подвальных окошек вместе с благовониями.

Саади не различал лиц, только пунцовые шевелящиеся губы и огни свечей.

— Не пожалей монетку и каплю крови, ты, охотник за бесами…

— Сын человека со спрятанной улыбкой, не пора ли увидеть будущее?