Читаем Мир Уршада полностью

Черноногий купец перед расставанием дважды склонился перед застеснявшейся Юлькой, повесил ей на шею маленькую вязаную куколку, а Рахмани пришлось знакомиться с многочисленными родственниками и партнерами циклопа. Слух о погибшей фактории уже пронесся по Южному материку, на причале гостей встречала местная волчица, сухощавая женщина с кислым лицом. Увидев Юльку, она выпучила глаза, но Рахмани ловко увел свою подопечную, избавив от ненужных расспросов. Сказать по правде, девушка мало что могла рассказать, ей казалось, она видела триллер с участием знакомой актрисы…

Десятки масляно-черных, улыбавшихся во весь рот матросов подталкивали кита пиками к деревянному пирсу. Пирс возвышался над поверхностью бухточки где-то на полметра, толстые балки обросли кристаллами соли. Канал заметно расширился, навстречу в сонных соленых струях двигался другой кит, волоча за собой целых четыре баржи. Капитаны обменялись веселыми приветствиями, улыбки сверкнули на солнце.

Вообще, здесь многие улыбались. Юльке сразу все понравилось. И сухая жара, в которой тело не потело бесконечно, как в лесах страны Вед. И люди, очень разные, смуглые, курчавые, бородатые, но почти все веселые, шумные, орущие песни. Совсем не такие, как мрачноватые, сосредоточенные на своих богах соотечественники Марты. Еще сразу понравился город. Он чем-то неуловимо походил на заброшенные крепости, встреченные тремя днями раньше. Такие же высокие глиняные стены, сужавшиеся наверху, бойницы окошек без стекол, плещущее на плоских крышах белье. Почти такие же обелиски, посвященные жутковатым птицам и крокодилам, но наряду с обелисками — парадный эллинский храм с колоннами из пятнистого мрамора. Храм чем-то напоминал Казанский собор в Петербурге, его колонны поддерживали похожую балюстраду со статуями, только вместо купола с крестом возвышалась квадрига лошадей с какой-то венценосной теткой. Еще там бил фонтан и горел огонь.

Пахло животными, гниющими фруктами и сладким табаком. Узкие кривые улочки спускались к самому пирсу. Они обросли лачугами и палатками, и прямо на глазах, из подручных материалов, сооружались новые и новые смешные домики. Мужчины месили глину ногами, женщины в пестрых накидках подбрасывали им солому, рядом зазубренными ножами рубили пальмовые листья и тут же ловко сплетали из них стены хижин. У корыт с пресной водой мычали верблюды разных пород — желтые, лохматые, и красные, двугорбые, эти были выше на полметра. Еще там толкались забавные коровы с горбом на загривке, крошечные слоники с ящиками на спинах, не крупнее носорога, Юля таких никогда не видела. А также смешные ослы с опущенными ушами, ездовые ламы и…

Летучие гусеницы!

Юлька чуть не свалилась в соленую мутную воду, пока рассматривала новое чудо. Кой-Кой и другие пассажиры давно уже освободили палубу, а она все не могла наглядеться. Гусеницы показались ей средоточием элегантности и утонченного высокомерия. На самом деле, они наверняка были довольно тупыми существами, намного глупее розового кита, который тяжело всхлипывал в неприятном горьком кипятке.

— Как и всякий оазис, поселение Амона выросло там, где была вода, — Рахмани говорил на ходу, энергично прокладывая себе дорогу в толпе. — Оазис лежит во впадине, на сорок локтей ниже чаши океана и ниже Плачущих песков Ливии. Здесь раз в год вырывается из недр новый источник, иногда это грязь, иногда целебные соли, реже всего — чистая ключевая вода. Когда пески рождают чистую воду, оракулы затевают большой праздник, с песнями, танцами и великими жертвами. Смотри… отсюда видны ванны царицы Клео, она приезжает сюда купаться. Говорят, у себя во дворце, в Мемфисе, она купается по утрам в молоке, днем в крови, а ночью — в семени своих воинов… Что, не веришь?

— Клео? — жалобно переспросила волчица. — У вас сейчас жива… то есть живет Клеопатра? Это та, которая заставляла с собой всех спать, а потом им рубили головы?

Рахмани и Кой-Кой озадаченно переглянулись.

— Хорошо, что нас никто не слышит сейчас… и не понимает. Но лучше таких слов не повторяй. Официально страной Ра правит сатрап в Александрии, но царскую власть никто не отменял. Царица приезжает в оазис дважды в год, на весенние и осенние игры, ее колесницу влекут шесть леопардов, а в кортеже едут сорок вождей. Что касается ее любовников… за распускание таких слухов можно поплатиться головой.