Читаем Мир Уршада полностью

— Топором с длинной рукоятью неудобно махать, поскольку его центр тяжести расположен дальше, чем у меча. — Мы кружили, я не прекращала говорить, отбивая его редкие наскоки. — Зато топором ты можешь разрубить человека пополам, и лезвие не застрянет в ране. Топором ты расколешь любой шлем и щит, если будешь бить правильно… Смотри и запоминай. Ты несешь удар не от начальной точки к телу противника, а по кругу. Начинай раскручивать телом! Секира всегда движется по замкнутому кругу за счет своей инерции! Теперь моя очередь!

Не дав ему времени опомниться, я выложилась в горизонтальном вращении. Секира тяжеловата для меня, но дубовый щит я пробила. Ромашка охнул и упал на колено, потирая плечо.

— Что, вас не так учили? — Я засмеялась ему в лицо, желая разозлить. Но он не разозлился. — Я участвовал в четырех турнирах, но мы не дрались на поражение…

— Теперь попробуй ты. Нет, теперь — без щита.

— Я боюсь тебя задеть…

— Вот идиот! Я как раз этого и добиваюсь! Не бойся, на мне доспех. В крайнем случае, сломаешь мне пару ребер, прорубить все равно не сможешь. Атакуй!

Он пошел на меня, вначале неуверенно, но после того, как я плюнула ему в лицо, несколько расшевелился. Первый удар сверху я легко парировала щитом и легонько ткнула Толика гладиусом под мышку, подсказывая, что он слишком открылся. Дальше он немножко осмелел и попытался достать меня по ногам, но добился только внушительной шишки на голове. Я резко опустила щит, топор завяз в нем, в следующий миг я показала Толику, что перерубаю ему руку мечом.

В третий заход, руководствуясь моими окриками, Толик поступил более умно. Наконец-то он вспомнил, что щита нет, и вспомнил, что замах надо начинать из-за спины, мысленно рисуя круг. Удар получился на славу, пальмовый аспис треснул, но выдержал, а у меня еще долго ныл локоть. Естественно, лекарь по щиту бы не попал, я нарочно ему подыграла, чтобы парню не было так обидно.

Спустя две меры песка Ромашка повалился спиной в муравейник и запросил пощады. Я дала ему девять минут по исчислению Земли, точнее — по показаниям красивых золотых часов, которые мы с Кой-Коем прихватили в ювелирной лавке Петербурга.

— Зачем все это? — пропыхтел он, заливая в горло воду из бурдюка. — Марта, зачем все эти секиры, гладиусы, кинжалы, если есть ружья и пистолеты?

— Не зови меня по имени. Имя Марта предназначено для мужа и его родни… Порох надежно горит только на Зеленой улыбке. На Хибре, чтобы стрелять наверняка, приходится пользоваться тромбонами и аркебузами, лишь у них на полках достаточно пороха для полета пули. А здесь, на Великой степи… — Я засмеялась, разглядывая его напряженную рожицу, утонувшую в беотийском шлеме. — Здесь даже пули летят криво. Хороший колдун легко изменит полет любой пули. Зато заговоренную стрелу или копье остановить очень сложно.

— Но на Зеленой улыбке…

— Спроси дома Саади. На Зеленой улыбке все иначе. Там формулы теряют половину силы, зато там есть Вечная Тьма на полюсе, которая рождает подарки. Там корабли ходят на черном угле, а на Великой степи только пыхтят и воняют. Ты готов?

— Да-а… — прокряхтел он.

— Теперь — меч. Положи этот гладиус. Ты неверно его держишь. Начнем с короткой махайры. Ты вцепился в меч слишком крепко, тебя хватит лишь на короткую схватку. Перед тем как выбирать оружие, проверяй центровку, это просто — кисть не должна напрягаться… Рахмани говорит, что свеи и норвеги предпочитают рубящий удар, они удаляют центровку на полторы ладони от крестовины. Греки, напротив, увлекаются колющим, наверное, потому, что им ближе копье… Старайся подбирать универсальный клинок, ровный по всей длине, тогда сможешь и колоть, и рубить. Если ты доверяешь продавцу, требуй дамасскую закалку на крови… Что касается этого дурацкого спадона, за который ты стал хвататься, едва мы стали в стойку, более тупого оружия я не встречала.

— Чем же он плох? Это оружие рыцарей…

— Он расцентрован. Ему нужна еще одна рукоять, ближе к центру! И при каждом ударе ты открываешь бок и спину для более легкого оружия врага. Неужели ты не чувствуешь? Атакуй! Атакуй, я сказала! Постарайся хотя бы раз достать меня!

Он очень постарался, но особого успеха не добился. Толик бил верхними диагоналями, затем колол, пытаясь обмануть меня финтами и перебросами. Раз двадцать он попал по щиту, а я плашмя лупила его по икрам, локтям и плечам. Наверняка бедный хирург приобрел немало синяков и проклял день, когда решил укоротить свои штаны! Однако чем дольше мы занимались, тем больше мне нравилось его изводить! Конечно, Рахмани прав — для освоения высокого искусства гладиаторов Толик был слишком стар в свои тридцать земных лет. Но если бы он не увлекался своим дурацким «историческим фехтованием» на Земле, я вообще сочла бы его безнадежным!

— Отдохни! — приказала я. — Я поняла, отчего ты делаешь столько ошибок. Ты привык к ненормально длинному клинку. Возьми этот галльский меч, мне его подарил один знатный латин с Зеленой улыбки. Меч не совсем обычный. Что ты можешь сказать о нем?