Читаем Мир Уршада полностью

Лекарь молчал, пока мы взбирались на гору к мужскому святилищу. У святилища нас поджидали еще шестеро моих соплеменников, измазанных в крови антилопы.

— Замри, — приказала я. — Не шевелись, дай им себя понюхать. Сыновья Посоха должны запомнить тебя, чтобы не убить случайно в будущем. Сестры-волчицы приняли тебя и твою женщину в семью, но охотой все же занимаются не они, а мужчины. Тебя должны запомнить, на будущее.

— Эгхм… Если они не опасны, почему мы…

— Молчи. Они пропустят нас к молочным хижинам. Там у меня кое-что припрятано.

— К молочным? Почему к молочным? — Хилый лекаришка задыхался от долгого бега по горам, но не прекращал задавать глупые вопросы. Если быть окончательно честным перед собой, он мне все больше нравился, этот Толик Ромашка. Он не смог спасти Зорана, не смог спасти Снорри, он не смог бы даже отстоять в бою свою девчонку… Но в нем укоренилось то, что Рахмани Саади называет честью.

Да, слава богам, мне пришлось иметь дело с мужчиной, а не слизняком.

— Молочные хижины так называются, потому что мы их обливаем молоком, — объяснила я. — Народ раджпура не пьет коровьего молока. В эти хижины наши женщины уходят рожать.

Потом мы добрались до лощины, оставили немножко крови у черепов, я получила там пуджу от старушек и поцеловалась с будущей роженицей. Она оказалась юной Дочерью-волчицей, такой, как я была когда-то. Я отыскала лопату и приказала Ромашке копать. Он обрадовался, наверное, решил, что это новая игра, или что я его так собираюсь тренировать. Старушки-повитухи сучили шерсть и наблюдали, как Ромашка остервенело кидает землю в центре хижины. Наконец он ударил металлом о металл, а еще полкувшина песка спустя ахнул.

— Но это же… это… ничего себе! Да тут целый арсенал!

— Откапывай и вытаскивай все это сюда, — приказала я. — В речной деревне слишком ненадежно прятать сталь. В свое время меня этому научил покойный супруг. Делать схроны. У них так принято. Его маленькая страна слишком долго задыхалась в кольце врагов. Чтобы бороться с врагом, надо прятать оружие.

— И много у тебя… — он с натугой выволок сундук на поляну, — много у тебя таких схронов? Неужели на всех трех планетах?

— Достаточно много, чтобы в нужный момент отыскать все нужное. Открывай, мы возьмем золото для Рахмани и кое-что для тебя, остальное снова зароешь.

В сумерках я повела Толика к излучине. Под висячим мостом мы снова подарили толику крови Посоху, чтобы беспрепятственно пройти сквозь мужские владения. Здесь, в тени баньяна, под крики говорунов и ленивцев, я задремала, а лекарю велела развести три костра. Спросонья я слышала, как на водопой приходил леопард с детенышами, затем на том берегу долго плескались древоглазы и хищные крылатые псы.

— Ты заснула… — Ромашка изумленно наблюдал за моим пробуждением. Очевидно, бедняга не сомкнул глаз, слушая вопли джунглей. Он честно разжег три костра, затем выхватил из груды железа двуручный спадон, подарок одного ярла с Зеленой улыбки, и провел добрый кувшин песка, зорко охраняя меня от моего родного леса.

— Конечно же, заснула, я устала. Отчего ты не спал?

— Слушай, я не уверен… но кажется, я видел пантеру, или что-то вроде…

— Это Дукху, дочь Дакхи, она живет в пещере, там, на горе…

— Вот как, в пещере, значит… — Ромашка продолжал судорожно сжимать спадон, будто его обступила дюжина пьяных гоплитов. — Это значит, что ты лично знакома со всеми хищниками в вашем лесу?

— Не со всеми. Примерно на шестьдесят стадий вверх и вниз по течению. Кстати, а почему ты схватил именно эту тяжелую железяку?

— Мне так привычнее… — Толик немного покраснел. — Точнее, я хотел сказать… ну, я ведь занимался боевым фехтованием.

— Я заметила, как ты ловок.

— Просто мы учились именно бою на мечах. Мы подражали… нет, скорее — играли в рыцарей.

— У тебя в руках много силы, но мало толку. Положи его. Сегодня начнем с топора!

Ромашка бодро схватился за рукоять секиры, и я сразу отметила, что из лекаря еще можно сделать бойца. Он сразу стал искать на рукояти место оптимального баланса. То, что он уступал мне на палках, ничего пока не значило. На шестах меня учил драться наставник Хрустального ручья, эти искусства мало знакомы на континенте.

— Топор — это лучшее оружие. Сейчас я возьму аспис, ты тоже бери. Теперь — бей!

Я накинула ремень щита на локоть. Анатолий попытался меня удивить, замахнулся сверху, в последний момент вывернул кисть и ударил слева, но я моментально разгадала его примитивный замысел. В результате вся мощь удара, направленная на мой щит, резонансом вернулась ему в руку. Толик побледнел от боли, но не бросил оружие.