Читаем Мир Уршада полностью

А что там? Да ничего такого особенного. Дома как дома, людишки — так себе, грузят споро, торгуются коротко, уступают мало. Говорят вроде по-русски, да только чудно слова выворачивают. На берег там путь заказан, местные купчишки сами на борт поднимутся, сами товары предложат и цены сразу добрые дадут. Товары, впрочем, странные, одно слово — Гиперборей. Разумником надо слыть, чтобы не проиграть в торговле сказочной. Колдуны ветра предлагают, в бочонках волшебных запечатанные. Еще сети на русалок, ловушки на леших, капканы на кикимор и прочую волшебную дребедень. Мечи кривые, с виду неловкие, письменами покрытые. В особые дни меч такой под особую формулу разгуляется — только держи в руке, не отпускай, мигом все вокруг посечет да сам после сечи той и рассыплется…

А травок тайных в горшочках сколько! Видимо-невидимо, устанешь выбирать, да и не поймешь толком. Иные травки перекупщики из Проклятых городов завозят, да сами растолковать не могут, от какой хворобы сварены. Есть такие, что росту прибавляют, и те, что морщины разглаживают, и такие, что за полгода тихонько в могилу сведут. А чего стоят ткани волшебные, что цвет по заре меняют, хозяйское плечо греют да раны успокаивают! Правда, срок их службы тоже невелик, как и зверушек невиданных… За зверушками особо жены всех архонтов Великой степи гоняются, испокон веков.

Рассказывали такое: попросил купчина бывалый в Гиперборее кожаный ярлык для своего молодого напарника, а тот единожды скатался, да и богат на всю жизнь. Вот как оно вышло. Собрал товару немерено, да в порту северном все деньги на зверька дивного, в клетке серебряной, и обменял. А бородач в шапке из меха морского зверя, продавая зверька, шепнул, что ярлык на том и кончится, уж больно ценный товар вывозится. И покрывалом черным клетку завернул. Мол, только для хозяев будущих, а морякам смотреть заказано. Торговец молодой не поверил, а в море вышел — и точно, сгорела кожа с печатями. Того зверя выкупила дочь княжеская на потеху, отдала золота втридорога, купец разбогател. Только счастья ему не привалило с тех денег. Княжна захворала и за год в могилу сошла. Говорили, что целыми днями наедине с тварью диковинной проводила. А когда померла, в клетке серебряной никого не нашли… А купчик молодой в Гиперборей больше не плавал, зато попивать стал. В кабаках шепотом рассказывал, что в море тогда двое из команды не выдержали, тряпку откинули, в клетку заглянули.

И все. Сами за борт скакнули.

Таков уж он, Гиперборей. Неведом.

Но никто склавенов в портах островных не обижает. Еще вдогонку бесплатно вина выкатят, рыбки свежей, хлебов горячих. Стоит отойти кораблю от пристани, стоит миновать рыжее око маяка, как разом навалится туман, небо колыхнется, и… все. Не видать ничего, кроме пузыря прозрачного, кроме миражей ледяных. Да и некогда разглядывать, тут только держись, Две подковы обходи с востока, чтобы днище не порвать…

— Смотри, какое чудо! — восторженно выдохнул Рахмани.

Воздушный пузырь, закрывший полнеба, переливался быстрыми радугами. В сиянии радуг угадывались белоснежные песочные пляжи, тонкие опаловые башни, соединенные ажурными мостками, гирлянды фонарей над висячими садами, буйное цветение лилий и орхидей.

— Руссы говорят в таких случаях, что бес глаза отводит, — недовольно проворчал Кой-Кой. — Решай быстрее, дом Саади.

— Праведная мысль, праведное слово, праведное дело… — прошептал юный огнепоклонник.

Рахмани разжал ладонь. Крохотный обрывок кожаного ярлыка, доверенного ему Учителем, сжимался на глазах, сворачивался в обгорелую трубочку, подобно ароматным листьям на жертвенном блюде. Огненные буквы пульсировали, точно издыхающие светляки. Он не ошибся, и карта не подвела!

— Руби! — скомандовал воин, проверил лямки заплечного мешка и столкнул в воду тяжелое бревно. На этом скользком дереве им предстояло добираться до желанного берега. Неписаный закон гласил, что единственная, хотя и слабая вероятность достичь жарких берегов — это затопить собственный корабль и покорно приплыть, обнимая бревно.

Если дэвы, стерегущие входы в страну текущего времени, позволят им пристать живыми к берегу…

Кой-Кой выбил затычки. И без того дырявое суденышко с шумом стало заполняться ледяной водой. Перевертыш столкнул в воду второй тюк, зашитый в просмоленную ткань, и спрыгнул сам.

— Гребем туда! — Тысячи ледяных игл ужалили огнепоклонника. Он предчувствовал холод, но не ожидал, что вода может так быстро высосать тепло из сердца. На несколько песчинок сердце замедлило бег, перед глазами заплясали тени ушедших. Руки стали тяжелее камня.

— Держись, воин, держись! — Подплывший Кой-Кой с размаху шлепнул Саади по щеке. Эта неожиданная грубость привела будущего ловца в чувство.

Он снова обрел контроль над непослушными конечностями. Ухватившись за скользкое обледеневшее бревно, он вознес молитвы Астарте, брату-огню, и сразу почувствовал себя увереннее. Брат-огонь проснулся в венах, проснулся с такой неожиданной яростью, что вода вокруг Рахмани согрелась.

— Мы почти у цели…