Читаем Мир Уршада полностью

Я отломала дверку и приложила ладонь к прохладным пластинам, похожим на черный мрамор. Под ними вскипали струи могучей смертоносной энергии. Этой же колдовской энергией были пронизаны нити железной паутины, опутавшие город. Схватиться за нити просто так, не произнося заклинаний, — означало немедленно сгореть. За годы знакомства с Рахмани я слишком хорошо изучила повадки пламени.

Я нуждалась в сложной, невероятно объемной формуле, способной оттянуть на себя магию земли. И я нашла ее. Как всегда, когда усиленно думаешь, не замечаешь самых простых вещей.

Я трижды произнесла формулу леса. Это не боевое заклинание, в лучшем случае, с помощью мирной белой магии можно ускорить рост травы, кустарников и некоторых видов деревьев. Вероятно, можно добиться, чтобы заросли тропинки или чтобы вражеские кони спустя год переломали ноги в буреломе. Если бы формула позволяла высадить лес в пустыне, пустынь бы давно не осталось. К великому сожалению, как и все прочие проявления белых сил, формула леса действует короткое время. Последний раз я пользовалась похожими заклинаниями в детстве, когда мы с подружками, будущими волчицами, пытались вырастить пионы на голых камнях…

Многоэталеная гебойда погрузилась во мрак. Вначале лампы загудели отрывисто, потом под моей рукой защелкало, и повалил вонючий дым.

— Ой, вы посмотрите, что творится. — Рыжая Юля, позабыв о цели нашего похода, прилипла к окну.

Здешнему окну мог бы позавидовать любой магараджа. Оно захватывало половину стены парадной залы, которую Юля упорно называла просто «парадной».

Во дворе стремительно темнело. Но не оттого, что небесный дракон похитил Корону. Взламывая асфальт, за окном подъезда распрямлялся лес. Корни выворачивали гранитные бордюры, одна за другой приподнимались и заваливались на бок машины и принимались орать. Будка охраны вздрогнула, подпрыгнула и развалилась на части. Сквозь нее, расправляя нежные побеги, тянулась ель. Не просыпался и кувшин песка, как ель уперлась верхушкой в арку и сломала про-жек-тор. В парадной напротив дыбом встала короткая лестница, под лестницей образовалась дыра, оттуда также полезли корни. Словно слепые змеи, они прокладывали себе дорогу среди обломков асфальта, вывернутых фонарей и скамеек. Мох полз по стенам вверх, захватывая карнизы и окна. За мхом торопились вьюны и камнеломки.

Две женщины, подхватив изнеженных собачек, пытались удержаться на узком карнизе. В шаге от них образовался глубокий овраг.

— Что это? — Юля раскачивалась, смешно сжав ладонями щечки. — Как вы это делаете?

— Эй, я ничего не вижу, — обиделась забытая возле камина Кеа. — Поднимите меня, я чую столько интересного!

— Это формула леса. — Я продолжала держать ладони на раскаленной уже железной паутине. Из-под пальцев капали на пол противные, вонючие капли чего-то черного и желтого. Все молнии, доселе тихо спавшие, притягивались ко мне и вырывались на волю. Не назад, в капкан железной паутины, а на свободу…

— Это формула леса, но она…

«Она никогда не действует с такой скоростью и с такой силой». Так я хотела сказать, но вслух промычала что-то невнятное. Стекло в парадной треснуло и рассыпалось, гебойду качнуло, Кой-Кой и Юля отскочили назад. Пахнуло чащей. Но не чавкающей, вечно гниющей, многоярусной, звенящей тысячью голосов чащей Леопардовой реки. Запахло тягучей смолой, молодой хвоей, сырой холодной землей, клейкими весенними листьями, папоротником, муравьями, пряным недобродившим соком, запахло суровым северным лесом. Но иначе и быть не может, сказала я себе. Откуда тут взяться пальмам? Подъездные дорожки окончательно пропали под натиском густой травы, детские раскрашенные качели провалились куда-то, на их месте, словно взбесившийся бамбук, тянулись и тянулись ввысь сосны. Еще немного, и кроны их порвали паутину с подвешенными лампами, со звоном сорвались вниз железные тарелки, от которых, я уже знала, работают те-ле-ви-зо-ры.

В нижних этажах распахивались окна, жильцы перекликались, как гонимые пожаром выдры или перепелки. Со стороны арки донесся противный скрежет. Это под натиском кустов скручивались узлами прутья ворот. Пол в парадной треснул в двух местах, но здание пока стояло крепко.

— Оно так и будет? — Часть силы притянули к себе волосы нашей ведьмочки. Вздыбленными космами она походила теперь на испуганного ежа. — Марта, там уже половина стоянки заросла деревьями! Там машины в кучу свалились!

— Везде гаснет свет, — добавил новостей перевертыш; он храбро вылез на расколовшееся крыльцо и смотрел в другую сторону, — домина, гаснет свет уже в четвертом доме… Ты уверена, что лес удастся остановить?

— Я не знаю! — перекрикивая вопли машин, ответила я. В этот момент трава и лишайники прорвались в парадную.