Читаем Мир Уршада полностью

— Я не виню никого из служительниц Черной пагоды, — горячо возразила я. — Вездесущему и сострадательному было угодно, чтобы я пришла к вам в обитель на три года позже. Я не могла раньше бежать из владений храма, там вокруг топи и джунгли, а ближайший Янтарный канал охраняют верные псы магараджи. Я благодарна, что научилась священным танцам и многому другому…

— Я догадываюсь, что ты научилась не только танцевать, — многозначительно заметил наставник. — Ты порадовала меня своим ответом, юная Женщина-гроза. Ты сама пришла к тому, что многие наши послушники не могут постичь за десять лет учебы. Ты возносишь благодарность вместо проклятий, ты умеешь ценить текущий миг. Это хорошо. Мы примем тебя в обитель, невзирая на потери в возрасте. Ты наверстаешь. Не надо предлагать драгоценности, я почту за честь вернуть Матерям-волчицам их потерявшуюся дочь.

Я снова была растрогана до слез. Клянусь, за мою недолгую жизнь никто столь сердечно со мной не говорил.

— Впрочем, тебе следует знать, что хвалил я тебя последний раз в этом году. От результатов зимних состязаний будет зависеть, кого мы оставляем на следующий год. Но у меня к тебе, если ты помнишь, был еще вопрос. Можешь на него не отвечать, молчание — тоже достаточный ответ. Меня интересуют два пиратских корабля, которые кто-то привел на буксире в императорский порт Хонсю. Кажется, местные рыбаки неплохо поживились, пока император не прислал солдат для охраны. Кажется, помимо ценностей, на корабле нашли несколько трупов, и среди них — труп известного разбойника по прозвищу Одноглазый Нгао. И, кажется, кто-то видел единственного живого человека на палубе, это была девушка в мужской одежде, с кожей цвета меди и длинными локонами…

— Да, это была я, но не я их убила. Экипаж Одноглазого Нгао уничтожил Ловец, нанятый вашим императором…

— Мне известно, кто такой Нгао. Известно, что он не торгует пленными. Если тебе удалось живой попасть к нему в трюм и вырваться — это уже подвиг. Но если ты сумела уложить команду головорезов, то я не представляю, чему тебя учить…

Наставник Хрустального ручья печально развел руками. Внутри меня все оборвалось, я решила, что меня прогонят. Но старый Хасимото так шутил.

Меня поселили в домике у самой воды, вместе с тремя девочками. Все три были младше меня, их привезли учиться из далеких краев, но девочки уже бойко болтали на языке страны Бамбука. Они стали подсмеиваться над моим возрастом и незнанием этикета. Они смеялись над тем, как я держу палочки и как я наливаю чай. Но их смех навсегда иссяк, стоило нам очутиться в бане. Они увидели мои татуировки и познакомились с моими кулаками. После той бани одна девочка лишилась зуба, вторая стала немного косить, а в целом мы неплохо поладили.

Учеба в обители Хрустального ручья начиналась за две меры песка до восхода Короны и продолжалась непрерывно до первых вечерних звезд, без выходных и праздников. Не знаю, как обстоят дела сейчас, но в годы моего отрочества слава доджо гремела далеко за пределами страны Бамбука. В школу принимали девочек, но запросто могли отказать сыну сегуна или сыну императорского министра. Для отцов-настоятелей честь, долг и некие вечные принципы значили больше денег. К примеру, я помню случай, когда на третьем году обучения выгнали старательного юношу за то, что от него дважды учуяли запах спиртного. Другого выгнали за то, что его отец, уездный правитель, без суда умертвил несколько своих вассальных крестьян. Наставник тогда объявил, что силу нельзя доверить в нечистые руки. Одну девушку из страны айнов исключили, когда стало известно про ее брата: тот связался с лесными разбойниками. Случались зимние состязания, когда жестокий отсев косил каждого третьего…

Только побывав на других твердях, я поняла, как мне повезло. На Зеленой улыбке страну Бамбука называют Ниппон, она там расположена далеко от материка, на гористых неприступных островах, и не ведет торговли ни с кем, даже с уссурийскими князьями. На Хибре же, напротив, страна Бамбука — это громадный полуостров, там под властью султаната древние боевые искусства почти забыты.

Хасимото я видела нечасто. Первую половину дня «кедровые головы» всегда заняты на хозяйственных работах, а после скудного обеда наступает время тренировок. Силовые упражнения давались мне легко, сказались три года непрерывных танцев. Немножко хуже обстояло дело со сном на дереве и под водой, с приготовлением ядов и связыванием врага. Меня, вместе с другими послушницами, учили тонкостям чайных церемоний, работе с боевым веером и палочками для риса. Мне предстояло освоить искусство переодевания, изменения лица, искусство подражания голосам и звукам животных. А также восемнадцать боевых искусств, включая даже кюзарикама, редкое умение драться серпом с цепью, и сюрикен-дзютцу, метание всякой железной дряни в прыжке и с закрытыми глазами…