Читаем Мир Уршада полностью

— У тебя кожа цвета самого нежного шоколада, — восторгался он. — Груди твои торчат, как у четырнадцатилетних рабынь из страны Арам. Но девушки оттуда быстро сохнут, а ты сохранила божественную красоту. Может быть, ты колдунья и знаешь секрет, как продлить молодость? А откуда у тебя такие татуировки? Клянусь печатью Всемогущего, первый раз вижу, чтобы склавены рисовали на груди такое… Наверное, твой прадед был могущественным джинном, а не человеком, а? Или тебя привезли с Нила?

Гор-Гор рассмеялся, а я извернулась и укусила его за ухо. В ту песчинку времени председатель был на волосок от гибели. Слишком близко он подошел к опасной черте, но я его уберегла.

…Потому что мне не хотелось его убивать. Только мертвец способен сохранить тайну, так говорили Матери волчицы народа раджпура, развешивая на кольях черепа предков. Черепа вымочены в отварах особых трав, высушены и соответственно раскрашены. Духи предков защищают деревни от злых духов, живущих в реке, болотах и скалах. У каждого духа свое назначение, и требуется большое мастерство, чтобы правильно беседовать с ними. Мужскому мастерству учатся избранные Посохом. Мальчиков сажают в круг, Посох втыкают в песок, затем будущие мужчины начинают танец Посоха. Они топчутся вокруг, пока здоровенная дубина не свалится. На кого указал Посох — того старейшины раджпуров забирают в горный храм. Им почти все равно, что за мальчишка попадется. Если окажется слаб — погибнет, вот и все. Учиться же женскому мастерству отбирают старухи, и это непростой обряд.

Матерей волчиц я боялась до тошноты и заикания. Они приходили всегда бесшумно, затемно, совершенно не опасаясь ночных хищников. Тыкали в живот острыми пальцами, заглядывали в рот, дули в уши и шепелявили. Приходили четыре раза в год и ощупывали всех девочек, родившихся в деревнях по среднему течению реки. Не только ощупывали, но смотрели в глаза и заставляли брать в рот диких ос. В пятилетнем возрасте взять в рот осу — значит, почти наверняка погибнуть. От укуса самки пережимается гортань. Обычно ребенок бьется в истерике, когда к лицу подносят полосатую мохнатую тварь длиной с две фаланги пальца. Я не заплакала, а вместо этого высунула язык. Я боялась Матерей так, что готова была наделать под себя, но насекомого не испугалась совершенно. Я почуяла тогда сразу, что у осы вырвано жало.

Но старухам этого показалось мало. Они приходили еще трижды, проверяя свою удачу. Не так часто им удавалось выявить будущую волчицу в таком юном возрасте. Они водили меня ночью к Змеиному притоку, в полном мраке по камням перебирались на тот берег, и мне приходилось следовать за ними. Там, где взрослой женщине вода достигала колен, меня захлестывало по грудь обжигающими струями. От холода сводило мышцы на ногах. Один неверный шаг — и ребенок исчез бы беззвучно, а спустя неделю меня нашли бы в плавнях у края пустыни…

Но Мать Красная волчица дала мне перед этим пожевать мятный корень. Тому, кто жует такой корень, заявила она, самая холодная вода покажется теплым молоком, только что из-под буйволицы. Я стала жевать эту дрянь, и вода в Змеином притоке действительно показалась мне горячим молоком. Потом мы вброд переходили всю Леопардовую реку, иногда меня скрывало с головой, но я держалась за руку одной из Сестер волчиц и не утонула. Несколько раз упала, ободрала руки и колени, но от страха даже не заплакала. Днем мама послала меня и брата за водой, я видела это самое место, чуть повыше порога. Я посмотрела на радугу, на клокочущие струи вокруг валунов и поняла, что никому не смогу рассказать о том, что произошло ночью. Мне никто все равно бы не поверил. Кажется, мать и отец начали меня побаиваться и уважать.

Ночью за рекой Мать волчица спросила меня, отчего я дрожу. Я сказала, что мне холодно, но это было неправдой. Я тряслась от ужаса и готова была плыть обратно одна, лишь бы вернуться в родную хижину.

— Холодно? — удивилась Мать волчица. Она сама вымокла с головы до пят, но от нее несло жаром, как от раскаленного в костре валуна. — Так согрейся.

— Как же я согреюсь? — спросил ребенок, которому еще не исполнилось и шести лет.

— Прикажи себе согреться, — посоветовала из мрака другая Мать. — Ты, наверное, думаешь, что мы умеем согреваться ягодами и кореньями, но это не так. В человеке достаточно огня, чтобы не замерзнуть. Ты должна научиться приказывать своему телу…

Тогда я естественно ничего не поняла, но Мать волчица меня пожалела. Одна разожгла костер, не прикасаясь ни к чему руками. Само собой вдруг вспыхнуло сухое дерево, и я увидела в свете огня, как другая Мать кормит с рук винторогих. Меня это настолько потрясло, что я перестала дрожать. Мой отец и другие охотники тратили уйму времени и сил, чтобы к празднику поймать одно из этих красивых, но крайне пугливых животных.

— Твое сердце сжимается, потому что в тебе нет знаний. — Мать подтолкнула винторогую к воде и теперь почесывала за ухом огромного ленивца. — Разве ты не хочешь обрести знания? Смотри!