На Хибре Зорана Ивачича зарубили бы спешно и без лишней романтики. Хотя Хибр — родная твердь дома Ивачичей. Но власть султаната простирается от северных ледовых шапок до ущелий Джайпурова хребта, почти на всю разумную долю планеты, и одно из главных уложений Кижмы — немедленно уничтожать всю нечисть.

Пожалуй, это единственная причина, по которой султаны и шейхи Хибра терпят нас, травниц с Великой степи. Мы лучше всех умеем находить скрытые сахарные головы, еще до того, как они выпустят яд. Но своего гордого супруга я убивать не хотела. Несмотря на то, что сбылись все предсказания…

Я мечтала вдохнуть воздух родины. Но родина, которая вечно напоминала о себе гулом Шелкового пути, ароматами сандала и манго, цветением лотоса и пением сотен богов… она впервые исчезла. Совсем исчезла. Мы провалились на четвертую твердь, и хищный Янтарный канал отрезал нас от родного дома. Волшебный Камень пути, посланный божественным Мегафоном, умер у меня в ладони. Янтарный канал на дне реки захлопнулся. Мы рвали сухожилия, чтобы попасть сюда, и вот чем все закончилось…

Мои друзья с нетерпением ждали меня под мостом. Я глядела на них сверху, из жерла круглой ржавой лестницы. Сверху они были похожи на сбившихся в кучку испуганных зверьков, спасающихся на клочке суши от урагана. Только под их ногами находилась не теплая земля, а влажный промерзший камень. Чудовищный мост низко постанывал. Почти как сказочный морской змей, он резал мощными лапами суровые воды северной реки.

— Мы не можем прятаться вечно, — объявила я. — Невзирая на ночь, следует искать лучших врачевателей и резиденцию правителя. Когда люди слышат про уршада, становится неважно, день сейчас или ночь. Но Поликриту не взобраться по лестнице…

— Реку я легко переплыву, — отмахнулся центавр. — Но не хотелось бы макать в грязную воду твоего раненого мужа.

Словно в ответ на благородные слова Зоран застонал.

— Нам лучше разделить усилия, — предложил Рахмани. — На правом берегу я вижу много лодок. Я пойду со Снорри, мы наймем самую надежную и переправим гиппарха вместе с Зораном на берег. Кажется, этот город изрыт искусственными каналами. Если нам повезет, лодочник отвезет нас прямо к лекарю.

— А мне что ты предлагаешь? — У меня мигом проснулись все подозрения.

— Мы разделимся. Кой-Кой прикроет тебе спину, а нюхач выведет туда, где есть живые Камни пути. Может быть, вам повезет найти хороший постоялый двор на левом берегу? Или вы купите живой Камень пути, пока мы будем искать знахаря. Или вы первые найдете гебойду правителя…

— Меня зовут не Кой-Кой, меня зовут Олаф, — с обреченной безнадежностью проскрипел перевертыш.

— Огнепоклонник рассуждает верно, Женщина-гроза, — пробулькала из корзины Кеа. — Я уже чую другие Камни. Здесь множество живых Камней.

— А почему бы вам не взять и нюхача с собой? — заупрямилась я.

— Если мы с тобой будем вместе, Женщина-гроза, я легко найду их по запаху, куда бы они ни спрятались, — скромно сообщила Кеа. — А еще я хочу фруктов и сухое одеяло. Женщина-гроза, если ты не обсушишь меня у очага, я простужусь и потеряю обоняние.

Светло-серые глаза Рахмани блестели над мокрым платком, закрывающим нос и рот. Рахмани баюкал голову своего друга Зорана на коленях. Под воспаленными веками дома Ивачича метались глазные яблоки. Половиной сознания Рахмани слушал меня, а второй половиной искал ответы в далеком прошлом…

Я набрала в грудь воздуха и сказала ему самую трудную фразу в моей жизни:

— Воин, я прошу тебя. Если ты не успеешь найти спасение, пусть Поликрит затопчет моего мужа и последышей.

2

Мегафон и медведи

— Их мудрого царя зовут иначе, — простуженным голосом прогудел человек-паук. — Меня чутье не подводит, верь мне, дом Саади, уж это точно. Кабы чутье подвело, давно болтался бы я на виселице. Уж поверь, их короля зовут не Мегафон…

— Помолчи немножко, — скривился Рахмани. — Ты мешаешь мне слушать ветер.

Рахмани показалось, что Снорри отощал, а гигант Поликрит стал меньше ростом. На четвертой тверди многое виделось не так, как раньше.

— Кой-Кой, ты лучше домины Ивачич понимаешь руссов, — напомнил Саади. — Ты будешь не только защищать ее спину, ты станешь ее ушами.

— Посмотрим, кому кого придется защищать, — усмехнулась Женщина-гроза. — Ты тоже береги себя, воин.

— Кой-Кой, тебе лучше принять личину смиренного слуги. Неизвестно, как относятся руссы к пещерным художникам. Два Мизинца, прекрати дрожать, ты идешь со мной всего лишь искать знахарей, а не аудиенции у сатрапа или короля. И если ты надумаешь стащить хоть булавку своими загребущими пальчиками, клянусь — мне придется отрубить тебе руку.

Паучок вздохнул, покосился на Рахмани, но понял, что придется слушаться. Впрочем, Ловец не считал своего шестирукого приятеля бестолковым насекомым, ведь главарем воровского клана глупец бы стать не сумел.

— Но мне… мне нужна одежда, — проблеял водомер. — Женщина-гроза, рассуди сама, не могу же я явиться на аудиенцию к императору в голом виде?

— А кто тебе сказал, колченогий, что император захочет тебя видеть? — съязвил Кой-Кой.