Читаем Мир Уршада полностью

На правом берегу в черной воде отражался чудесный дворец, подсвеченный снизу бессчетным количеством болотных огней. Ясно, что такой яркий ровный свет не могли дать масляные или даже газовые светильники, а только волшебство! В свете огней казалось, что сотни каменных изваяний вот-вот спрыгнут с крыши дворца. В его решетчатых окнах отражались вспышки и карнавальные блестки. У гранитных причалов, залитые светом, покачивались прогулочные баржи, ладьи перевозчиков сновали по узким каналам, а над ними, полыхая огненными глазами, носились безлошадные колесницы верховных жрецов…

Ночь не пугала жителей четвертой тверди.

Над щетиной крыш росли стройные купола соборов с крестами, чеканные острия храмов иных божеств, колонны минаретов и много грандиозных строений, похожих на хрустальные замки, какие выращивают себе дэвы на Южном ледяном материке. Над излучиной парили гебойды, походившие на сахарные вершины ледников, на треугольные мандиры айнов, на вычурные усыпальницы шейхов Горного Хибра…

Мы угодили в северный город, где-то здесь на Великой степи и на Зеленой улыбке проходила граница льдов. Хотя могучие маги, управлявшие гранитной твердыней, вполне могли растопить или отодвинуть льды. Но я почти верно угадала, что мы выскочили из Янтарного канала на широте Гипербореи. Ведь только там, на моей родной Великой степи, дни и ночи тянутся так долго, что дитя хантов успевает научиться говорить. В долгие ночи Корона прячется за горизонтом, лишь краем божественных кудрей освещая подвластный ей мир. В таких сумерках случаются самые диковинные превращения, выходят из небытия плоских миров ахуры, неподвластные даже черным носителям масок…

К счастью, на севере Великой степи долгий день неизбежно растворяет мрак ночи, ибо, как говаривал Высокий лама Урлук, в природе нет величин вечных и величин бесконечных, и потому всякая формула математики неверна. День сменяет ночь, Властители пепла засыпают свои сторожевые костры, и коварные бесы с бессильным воем возвращаются в плоские миры. Так рассказывал мне Саади, посетивший дикие острова севера, мой суровый любовник, которому я хотела бы доверять, как прежде…

Поэтому я немного оробела, когда убедилась, что над свинцовой рябью пирует полярный день. В смердящем воздухе волшебство разливалось, как молоко из вечного сказочного кувшина. Такой мощи, никому не принадлежащей, мне не доводилось встречать даже в лощинах Витта и в пещерах Обезьяньих островов, где, как известно, волосы искрят от истекающих жил земли. Здесь каждое разумное существо, даже такое, как бестолковый воришка Снорри, мог бы стать магом!

Позже я рассудила, что властители северной твердыни заколдовали своих смердов, не позволяя им прикоснуться к тайнам бытия.

…У гранитных стен на мелкой волне покачивались десятки разношерстных баркасов и фелюг, на них кутили и обнимались счастливые обитатели четвертой тверди. Возле разведенного моста собрались в табун десятки железных повозок, они стонали, рычали и пронизывали мрак огненными буркалами. Над повозками я заметила полотнище, которое на языке руссов восхваляло славного Мегафона. Сухопутные повозки и морские суда передвигались по счастливой твердыне без всяких внешних усилий. Их не тянули буйволы и единороги, не вскрикивали под барабанный бой гребцы, и ни один парус не раздувало порывистым ветром. В первый же миг я отбросила сомнения — мы угодили в город, где свободно, без ссор и поединков, обитали тысячи магов!

Как я была наивна в ту ночь…

Роскошной северной резиденции, которую избрал себе властитель, не слишком повезло с обилием тепла, да и Смеющаяся луна тут всходила в одиночестве. Она жалобно пробивалась сквозь тучи, окрашивая проспекты и арки дворцов в мертвенно-серый цвет. Железная паутина пела над просыпающимися каналами и площадями. От ее едва слышного неумолчного пения у меня зудела кожа на спине.

Оказалось, что у меня не зря вставали дыбом волосы на теле, ведь железная паутина несла в себе убийственную силу. Я ощущала эту силу, она разъедала меня изнутри, как лукавое ведовство племен бадайя. Эта сила двигала безлошадные повозки, освещала жилища и даже нагнетала воду в верхние этажи гебойд. Эта сила заставляла перемигиваться желтые, красные и зеленые глаза, развешанные на паутине по всем перекресткам. Но что удивительнее всего — сами подданные северного государства, разместившие стальные нити над своими стеклянными, глиняными и песочными домами, они боялись прикасаться к ней! Мало того, они не умели извлечь из поющего железа ту мощь, которую сами туда загнали. Волшебство в буквальном смысле слова убегало у них сквозь пальцы в землю! То, что Матери-волчицы постигали десятилетиями, жители четвертой тверди могли брать даром, но не умели. Они обладали возможностью бесконечно черпать из источника наслаждения, но вместо этого сами замуровали подходы к нему…