Читаем Мир Уршада полностью

На четвертой тверди Рахмани испытал похожее чувство. Ступив на горбатую лысину моста, он втянул ноздрями воздух, прикрыл глаза и на несколько песчинок отдал свое «я» бурлящей воле вселенной. Ловца обескуражило, что он не слышит Учителя, однако он сумел подавить в себе детский страх. На четвертой тверди Рахмани не ощущал даже слабого шепота серой паутины. Рахмани разволновался, не покинул ли его брат-огонь, но к счастью, стоило произнести первую фразу формулы, как голубые молнии послушно заплясали на кончиках пальцев.

Здешние булыжники не истекали спокойной мудростью, как в праздничном Риме, они стонали и плакали, выплескивая горе, накопленное за сотни лет. Рахмани спускался по железной вые моста навстречу гранитным цитаделям, навстречу потоку блистающих колесниц и чувствовал, как искрят волосы на затылке.

Твердыня севера пугала Ловца Тьмы.

Навстречу с шелестом пронеслась первая волшебная колесница, без лошадей и быков, от нее пахнуло земляным маслом, кислым металлом, кожей и дурным табаком. Колесницам, которые умеют двигаться без тягловых животных, Рахмани не удивлялся. В земле склавенов он встречал волхвов, которые запрягали в сани ветра и мчались с хохотом по обледенелым руслам рек. По Шелковому пути он несколько раз путешествовал в седле летучей гусеницы, дважды летал в портшезе, влекомом драконами айнов, и дважды был приглашен на сухопутный корабль гиперборейцев.

Следом за первым промчался еще один безлошадный экипаж. Этот ревел, словно раненый буйвол. На влажной грязно-белой крыше колесницы перемигивались два злобных синих глаза, а при взгляде спереди казалось, будто повозка приоткрыла хищную зубастую пасть. Из задницы экипажа толчками вырывался жирный дым. Внутри с трудом помещались три очень упитанных человека в серой форме.

— Сдается мне, дом Саади, мы попали в город, где живут одни лишь маги. — Водомер дважды сотворил молитву Оберегающему в ночи. Его зубы отбивали крупную дробь, жесткая щетина на хребте встала дыбом. — Взгляни, на той стороне разом погасли лампы. Встречал ли ты фонарщика, способного одним дуновением задуть сотню масляных фонарей? А там?! Взгляни налево, дом Саади, их баркентины и шхуны подобны фортам Раджастана. Смотри — шесть рядов окон на корабле, и все они светятся, будто внутри затевается королевский бал!

«В волшебных фонарях не масло, и даже не подземный газ, — быстро оценил Ловец. — А на шестипалубном судне нет ни одной мачты, способной нести паруса…»

— Наверное, луноликий Мегафон мощью своего колдовства создает морские течения, и они позволяют мореходам ходить без паруса! — восхищенно предположил Снорри. От волнения водомер взобрался на перила моста и принялся носиться туда-обратно, задрав к небу заднюю пару ног, кое-как втиснутую в мокрые штаны. — Ты только посмотри, дом Саади, — нигде ни гребцов, ни парусов. На Великой степи тайное искусство подчинять морскую стихию подвластно лишь водным центаврам и пигмеям с Плавучих островов. Говорят, легендарные маги Шамбалы умели творить течения и водовороты, но они спрятали свою страну!

— Ты отстал от жизни в своем Брезе, — отмахнулся Ловец. — В Лондиниуме и Киле уже спускают на воду суда, где горящий уголь вертит подводные колеса.

Рахмани слушал вполуха, он потрясенно вглядывался в утреннюю дымку, открывающую новые и новые чарующие дали. Он удивился железным жирафам высотой с гору, но вскоре догадался, что это специальные приспособления для поднятия грузов. Он видел дымящие трубы такой высоты, на которую на Хибре не вытягивался ни один минарет. Он видел, как зажигались окна в далеких гебойдах, больше похожих на пчелиные соты. Он слышал, как гудят и искрят тысячи гязов железных прутов, зачем-то развешанных над улицами. Глубоко внизу, под величественными дворцами и гладкими дорогами, он ощущал пустоты, там тоже что-то двигалось, очень длинное, наполненное холодным огнем…

— Смотри, дом Саади, а что там написано? Вон там, возле медведя? Это ведь медведь?

— Там написано… — Ловец трижды с напряжением перечитал аккуратные строки на громадном полотнище. Возле букв располагался грубый, но узнаваемый рисунок идущего на четырех лапах медведя. — Там написано… это какое-то волшебное заклинание. «Наш президент… наш губернатор… наша партия…» Нет-нет, Снорри, я не уверен, что такое можно читать всякому, имеющему язык. Наверняка это только для избранных.

— Заклинание, обращенное к медведю? — робко предположил Снорри.

— Вероятно, что у местных руссов этот зверь — тотемный. Вероятно также, что на четвертой тверди медведи обрели разум, как это случилось с некоторыми зверями и птицами на Великой степи. — Саади яростно взъерошил свои седеющие кудри. — Ты же помнишь, Два Мизинца, какие дивные подарки Тьмы тебе доводилось переправлять на юг? Нет ничего удивительного, что медведи в этой стране обрели разум. Может быть, они даже владеют смердами из числа людей…